Экран телефона снова замигал входящим вызовом. Ника.
– Привет! – поднимаю трубку.
– Привет пропащим, – радостно отвечает подруга. – Как на счет того, чтобы прогуляться со мной по магазинам?
– Ник, прости, но я на работе допоздна.
– Снова срочный проект?
– Да. Петр Александрович совсем загонял, – откровенно лгу. Но мне сегодня не до встреч. Не смогу даже вымученную улыбку из себя выжать. И откровенничать тоже не хочу.
– Ладно, Нестерова. Но не думай, что я от тебя отстану. Знаешь, одной выбирать платье для регистрации брака как-то странно. Не находишь? И катастрофически скучно. Честно.
– Ник, мне пора. Извини, – я бросаю трубку. Впервые бросаю трубку, не закончив нормально разговор.
Следом снова звонок. Со страхом бросаю взгляд на экран телефона. Петр Александрович.
– Слушаю.
– Ксения Викторовна, вы оставили недоделанным макет для Петрушина. Я могу его передать Марии?
– Конечно, пусть Маша доделает.
Уже почти час брожу по квартире. Все сыплется из рук. Телефон разрывается от звонков. Звук отключен. Надо бы отключить и сам телефон, но, наверное, это моя собственная форма мазохизма. Я не могу этого сделать. Я смотрю на его безуспешные попытки дозвониться и несметное количество сообщений, которые я не читаю, но не могу найти в себе силы выключить эту проклятую трубку.
Очередной его звонок. Не выдерживаю, хватаю телефон и принимаю вызов.
– Отвали, Лавров! Отвали, ради Бога! Отстань от меня! Забудь!
– Ксюш, мне нужно всего пять минут твоего времени…
– Да дай мне спокойно жить! Дай мне просто жить! Без Тебя! Без твоего голоса, – и тут я срываюсь, рыдания вырываются из груди. Я всхлипываю. – Я слышать тебя не могу, я видеть тебя не хочу! Оставь меня в покое, пожалуйста, – я кричу в трубку и нажимаю отбой.
Слезы душат настолько, что не успеваю вдохнуть. Как рыба, открываю рот в попытках наполнить легкие воздухом. Размазываю слезы вместе с тушью и плевать, что косметика нещадно щиплет и раздражает глаза. Мне уже на все плевать. Плевать, что проект на работе недоделан. Плевать, что Ника обиделась. Плевать на его звонки. Не могу больше так. Все эти недели я пыталась справиться, пыталась выкинуть даже напоминания о нем из своей жизни. Первые дни я с остервенением по десятому разу мыла свою квартиру. Меняла постельное белье, желая вытравить его запах, но все равно просыпалась среди ночи с ощущением, что он рядом. Он был прав, мне не на что было надеяться. Сказка, нарисованная в моем воображении, никогда бы не стала реальностью. Никогда не обрела смысл. Беру из шкафа недопитый коньяк и тут же на кухне сползаю вниз по стенке на холодный кафельный пол, отпивая янтарную жидкость прямо из горлышка бутылки. Алкоголь обжигает горло, разливаясь теплом в желудке. Мне мерзко и противно от себя самой и мне безумно больно. Настолько больно, что хочется не просто плакать, а выть. От обиды сдавливает грудную клетку так, что каждый вздох отзывается невыносимой болью. Зачем позволила ему так с собой поступить? Почему не выгнала его? Почему не послала ко всем чертям? Почему выполняла каждое его слово? Не сопротивлялась, не дала отпор? Выслушивала оскорбления в свой адрес и молчала. Почему? Зачем? Просто не верила, не осознавала, что после всего, что между нами было, он вот так, с легкостью, все разрушит. Звук телефона снова раздается громкой трелью на всю квартиру. Видимо задела кнопки звука, когда отбрасывала его в сторону. Мне даже не нужно смотреть на дисплей – я знаю, что звонит он. Он звонит снова и снова. Я не поднимаю трубку. Собираю всю свою силу воли и отключаю телефон к чертовой матери. Меня нет. Меня нет для него. Заливаю эту рану изнутри одним известным всем лекарством. Потом перейду на виски или ром, что там есть еще в шкафу? Водка. Значит, будет водка. Хочу напиться. Напиться так, чтобы боль утихла. Но она не проходит. Как назло, все усиливается и усиливается. Слышу, как входная дверь вздрагивает его от ударов, но не поднимаюсь. Не встаю и не бегу открывать. Больше не бегу к нему. Вот он – моя боль, мое сумасшествие, моя ошибка собственной персоной. Грохот от его ударов раздается на всю квартиру, но я продолжаю сидеть на полу в кухне, раз за разом отпивая новую порцию коньяка. Слышу, как он ругается матом с соседкой, которая вышла на шум. Пусть кричит.