***
Пять гребаных недель без нее. Я двинулся, конкретно двинулся крышей. После того, как увидел ее в слезах и с бутылкой коньяка, думал, подохну там же, на месте. Все слова в горле встали. Я виноват. Я – причина ее слез. Я – еб*нутый кретин. Все сломал. И как все исправить, не знаю. Видеть она меня не хочет, и винить ее в этом я не могу. Если ей будет так лучше, то я буду держаться на расстоянии. Сегодня свадьба Игоря и Ники. Уверен, что увижу Ксюшу среди гостей. Готов лететь туда на всех парах, лишь бы увидеть ее, убедиться, что с ней все хорошо. Из мыслей меня вырывает Вадим, вошедший в мой кабинет с Надюшкой на руках.
– Привет! Ты тут без своих друзей?
– Привет! Каких?
– Джек Дениелс, например.
– Без. Трезв, как стеклышко. Привет, принцесса, – я встал из-за стола и взял за ручку дочь Вадима.
– Пливет, – проговорила прелестная трехлетняя крошка и потянула ко мне свои ручки. Взял ее на руки.
– Ну вот, стоит крестному появиться на горизонте, папа уже и не нужен.
– Да, ей уже надоела твоя морда. Каждый день глаза мозолишь. Да, принцесса? – пощекотав малышку, вызвал ее звонкий смех. – А крестного она видит редко.
– Ден, посидишь с ней минут сорок. Сейчас Гурьев придет договор подписывать, а Ира задерживается.
– Без проблем. У нас тут много конфет, и фломастеры есть. Найдем, чем заняться.
– Спасибо. Только не давай ей много шоколада, а то Ира меня убьет.
– Ну, тебя же убьет, не меня. Иди уже.
Спустя полчаса мы с Надюшкой уже разрисовали больше десяти листов бумаги. Принцесса рисовала цветные колобки со смешными кривыми рожицами разного размера и объясняла своему непонятливому крестному, кто из них зайчик, а кто медведь.
– А это – осел, – она смешно протянула первую букву «О», выделяя ее, как что-то значимое, показав на синий кривой кружочек с палочками вместо ушей и копыт.
– Похож, молодец. А где у него нос? – спросил малышку. А про себя подумал: прям, как твой крестный. Такой же осел с большой буквы «О». Надюшка задумчиво сморщила мордашку и сосредоточенно поставила жирную точку посреди кружочка.
– Вот нос, – в этот момент вошла в кабинет Ира.
– Где этот…. Где мой муж, в общем? Привет, Денис!
– Привет! Твой эм… муж занят работой. Договор с Гурьевым подписывает.
– Я уже битый час звоню ему, он трубку не берет. Если бы не Лариса, я бы еще часа два дочь искала.
– Садись, переведи дух. Кофе будешь?
– От чая бы не отказалась.
– Попроси Ларису, а то мы тут с Надюшкой заняты ослом.
– Мам, смотли, какой класивый, – принцесса протянула листок Ире, показывая свой рисунок.
– Очень красивый, умница моя.
Ира сидела за моим столом и пила чай. А мы с принцессой расположились на диване и рисовали теперь уже рисунок для папы.
– Не думала, что ты любишь детей, – задумчиво проговорила Ира.
– Как можно их не любить?
– Когда Вадим сказал, что ты будешь крестным нашей дочери, я была против. Мне это казалось бредовой идей.
– Я в курсе. И что ты не доверяешь мне за ней присматривать, тоже.
– Глядя сейчас на вас двоих, понимаю, что я, наверное, ошибалась.
– Ир, если тебе не с кем будет оставить Надюшку, можешь приводить ее ко мне. Я всегда готов с ней посидеть. Мне не сложно.
– Спасибо. И извини, что не доверяла.
– Мне мало, кто из женщин доверяет. Так что, не бери в голову.
– Ир, ты уже приехала, – в кабинет влетел запыхавшийся Вадим. – Только не ругайся, пожалуйста.
– Вадим, я не ругаюсь при дочери. Но ты – последний… редиска. Мог бы и трубку взять, когда я звонила. Поехали уже домой. – Надюшка подбежала к Вадиму, показывая свой рисунок.
– Это тебе подалок. Мы вместе с Денисом лисовали.
– Дочь, дядей Денисом.
– Пусть зовет меня, как хочет. Не одергивай.
– Ден, не балуй ее.
– А кого мне еще баловать? Она единственная из женщин, которая меня еще любит. Вот, держи, принцесса, – протянул Надюшке шоколадку. Она обхватила ее своими малюсенькими пальчиками, а мешающий листок с рисунком протянула Ире.