Давно я уже не говорил с кем-то о своём душевном состоянии. Даже с собой. Будто в мире существовала лишь моя оболочка, а душа тем временем погрузилась в глубокий сон. Сейчас же всё стало на свои места. И это необычайное свойство утра я замечал много раз. Это мистическое и по-своему целебное время помогло мне восстановить внутреннюю гармонию. Мне хотелось спать, но, опьянённый прекрасным утром, я лишь думал и глядел на дорогу. Я погрузился в состояние, когда весь мир теряет значение. Внезапно всё вокруг словно исчезло. Остался лишь я и момент великолепного времени. Ни прошлое, ни уж тем более будущее, совершенно меня не беспокоили. Неужели счастье наконец-то нашло меня? Или же это я постиг счастье?
Спустя несколько часов, показавшихся мне вечностью, мы оказались в Денвере. Я уж было подумал, что время остановилось. Но ничего такого не произошло, и как только работа двигателя была прекращена, я присоединился к своему другу и так же беззаботно уснул, расположившись на переднем сидении.
XI
Часа эдак через два я проснулся. Сначала я с трудом вспомнил, где мы находились, но отголоски этой ночи были настолько серьезны, что я поймал себя в состоянии, когда не знал ни кем являюсь, ни как попал сюда и что со мной произошло. Когда же память частично вернулась ко мне, то я обнаружил, что товарищ на заднем сидении всё ещё спит. С каких это пор я просыпаюсь раньше него?
Тем временем вокруг красовалась природа, а где-то вдалеке виднелись романтические Скалистые горы. За всем этим невозможно наблюдать из горячего салона автомобиля, поэтому мне пришлось выйти наружу. Впрочем, как и несколько городов до этого, Денвер ничем особым не отличался. Вокруг нас находились несколько небольших домов, а мимо них то и дело проезжали фургоны, водители которых постоянно оглядывались на нас с невысказанным вопросом о том, что мы здесь забыли. А ведь и правда, зачем мы здесь?
Вскоре Пит присоединился ко мне и какое-то время мы так и стояли, созерцая пейзаж вокруг. Позже, когда продолжать молчание не имело более смысла, он сказал мне:
– Зачем ты здесь стоишь?
– Наверное затем же, зачем и ты. И, видимо, по той же самой причине. А ещё я пытаюсь понять, для чего мы здесь и как так получилось, что ты проснулся позже меня.
– У меня сегодня ответственный день, поэтому мне необходимо было выспаться.
– И что же может быть настолько важным?
– Терпение, друг мой, терпение. Скоро сам всё увидишь. Сейчас лучше идём, позавтракаем по-денверски.
За все дни нашего путешествия Пит довольно редко посвящал меня в свои планы. Этот раз не стал исключением. Мы зашли в небольшой ресторан, с которого открывался потрясающий вид на реку Саут-Платт. Когда здешняя официантка по-дружески поздоровалась с Питом, а он ответил ей более чем взаимностью, меня это слегка удивило. И лишь когда мы сели за столик у окна, а наш завтрак был подан, я наконец не только понял, что происходит, но и осознал возможную причину, по которой мы были здесь. Мне вспомнился самый первый день путешествия и горячая летняя ночь в Эрмосильо, когда во время задушевной беседы в мексиканском номере Пит сказал мне, что вырос и долгое время жил в Денвере. Так, быть может, это было его возвращение домой?
После недолгого, или, если быть точнее, короткого завтрака, мы сели в машину и поехали вглубь города. Где-то далеко, видимо, на самой окраине Денвера, мы покинули средство передвижения и пошли пешком. Впервые за всё наше путешествие я был удивлён поведением Пита. Человек настроения и характера, каким я всегда его видел, к моему удивлению, вёл себя подобно параноику, убеждённому, что за ним следят. Он постоянно смотрел по сторонам, оглядывался и шёл ссутулившись, хотя почти всегда держал осанку идеально ровной. Возможно, ему есть, что скрывать?
Перед одним из домов, внешний вид которого не самым лучшим образом отличался от других на этой улице, мы остановились.
– Что это за дом? – спросило моё назойливое любопытство.
– Это…, – начал было Пит, но тут же замолчал. Затем, глубоко вдохнув и выдохнув, он сказал: – Когда-то это был мой дом. Только мой и моей семьи.
– Твоей семьи?
– Моих родителей и моего брата.
– У тебя есть брат? Кажется, ты не упоминал об этом…
– Потому, что тебя это не касается. Тебе достаточно знать того, что ты уже знаешь обо мне. Ладно, идём назад.
– И ты вот так уйдёшь, не войдя внутрь?
– Нет. Я не могу войти внутрь. Впрочем, как и четыре года до этого. Это я во всём виноват.
– Что? Я не совсем понимаю. В чём ты виноват? Что произошло четыре года назад?