– А что касательно твоей сумки?
– Из неё я забрал лишь всё наиболее дорогое для меня, а деньги и одежда… Для меня это являет гораздо меньшую ценность, чем то, что я извлёк и оставил себе.
Судя по всему, он не собирался распространяться о содержимом, но так уж и быть, это его выбор. А звёздное небо в темноте ночи уже поглощало нас, ждало с распростёртыми объятьями, и лишь луна, далёкая и блестящая, освещала улицы и не давала мраку захватить этот городок. Подобно верному слуге, она оберегала нас, пока мы не провалились в сон.
Следующим утром мы уже стремились на юго-запад и к вечеру добрались до пункта назначения, побывав в штате Нью-Мексико и моей родной Аризоне. Затем мы вновь вернулись в Калифорнию, ведь нельзя быть в Америке и не проведать Сан-Диего. Мы вновь были близки к Мексике и к Тихому океану одновременно.
Город этот настолько огромен и разнообразен, что в него можно возвращаться много раз, открывая что-то новое. Здесь постоянно хорошая погода, прекрасные пляжи и тёплая вода, что мне необычайно понравилось. Я хотел бы жить здесь.
Немного прогулявшись по Сан-Диего, мы двинулись в путь и через несколько часов оказались в Лос-Анджелесе. Нередко Голливуд ассоциируется с киноиндустрией, хотя на самом деле это лишь один из районов города. Конечно, знаменитых актёров встретить мне не посчастливилось, но лишь тот факт, что я был в столице американского кинематографа, значил для меня многое. Гуляя по Аллее славы, я любовался городом, жадно поедая порцию своего мороженного. Здесь было тепло и уютно, словно никогда и не было тех тысяч и сотен миль, которые мы проехали, словно это и есть наш родной и любимый город, покидать который совершенно не хочется. По какой-то неизвестной для меня причине, я почувствовал некую глубинную связь с этим городом, словно я уже был здесь ранее.
Лос-Анджелес оказался городом, построенным на мечтах. Мечтах искателей и авантюристов о несметных богатствах, мечтах эмигрантов о новой лучшей жизни, мечтах начинающих актёров о блеске и роскоши Голливуда. Однако, не менее успешно он эти мечты и рассеивал. Главный козырь Лос-Анджелеса – его удобное и просто шикарное месторасположение на берегу Тихого океана. Сам город раскинулся на холмистой равнине, с одной стороны опоясан горами, с другой – упирается в океан.
Время было вечернее, на улице начинало темнеть, а вскоре город и вовсе исчез во мраке. Но нам не хотелось куда-то идти, ничто нас не останавливало, как, собственно, и не манило к себе. Здесь не было чего-то, к чему мы так привыкли и чего нам втайне хотелось. Мы, смирившиеся с вечным хаосом, жаждали его в глубине души, однако всё это время старались упокоить свой разум и насладиться тишиной. Это оказалось не таким уж лёгким заданием, но, на мой взгляд, нам это удалось. Найдя спокойное, укромное и уютное местечко на побережье, каждый погрузился в состояние безмятежности, нирваны. Шум морских волн, лёгкий и ненавязчивый свист бриза, а также невероятные пейзажи вокруг сделали своё дело. Так вот что искал Пит, любуясь лебедями при нашей первой встрече? Поэтому он так серьезно относится к прекрасным видам и явлениям природы?
После столь необычной медитации мы продолжили своё путешествие, скитаясь улицами уже почти что ночного Лос-Анджелеса. Необходимость куда-то идти, спешить и стремиться к неопределённой цели внезапно исчезла. В городе разбившихся мечтаний и несбывшихся надежд мы обрели покой, словно весь мир ограничился лишь нами – бродягами без цели и почти что без дома, но невероятно счастливыми и умиротворёнными.
Когда каждый из нас уже лежал в постели и пытался осмыслить последние несколько дней. В моей голове вновь стали мелькать пессимистические мысли, что случалось почти постоянно, стоило мне лишь почувствовать счастье. Всё моё настроение всегда периодически менялось именно так, как это в Денвере описал Пит: после счастья шёл спад, который заканчивался депрессией, а она, в свою очередь, переходила в безмятежную радость. И тогда я вспомнил, что у меня осталась лишь неделя. А это значит, что в эти семь дней нужно вложить столько позитива, сколько я, возможно, не чувствовал за всю свою жизнь.
Из темноты я услышал голос Пита, который рассуждал вслух:
– Наверное, хорошо быть диким лебедем, не привязанным к кому-то или чему-то… Просто летишь, а ветер несёт тебя в таинственные края, туда, где всё хорошо, где круглый год отличная погода…