Не знаю, чувствовал ли Пит то же, что и я, или же он попросту читал мои мысли, но последнюю неделю мы провели на славу: побывали в ранее неизвестных мне городах, пережили несколько приключений, пусть и не столь увлекательных, как раньше, и, что самое главное, зарядились позитивной энергией. Да, за эти два месяца, сам того не осознавая, я привык как к необычайно яркой жизни в дороге, так и к безумцу Питу Рейду, всё это время сопровождавшему меня. Моё отношение к нему нельзя было ограничить каким бы то ни было чувством, ведь чего здесь только не было: и дружеская любовь, и уважение, и благодарность, и восхищение, и сочувствие.
До того момента, как неподалёку от моего дома в Аризоне Пит выключил мотор автомобиля, я и подумать не мог, что моя привычка быть в дороге превратится в зависимость и жажду большего. Когда пришло время прощаться, Пит повернулся ко мне и сказал:
– Вот и всё, шестьдесят один день позади. Знаешь, думаю, как и ты, я никогда никому не рассказывал о своих страхах и чувствах и никогда ещё не был ни с кем столь откровенен. Это хороший шанс превратить свою жизнь в открытую книгу, а потому вручаю её тебе. За эти два месяца у меня было много шансов и случаев, чтобы убедиться и понять, что я не ошибся. Надеюсь, ты поймёшь, если уже не понял, в чём суть всего этого путешествия. Думаю, мы ещё встретимся, а что касается денег… Лучше отдать их тебе, чем твоим родителям по той причине, что ты пока что не зависишь от этих цветных бумажек, а вот взрослые люди… Для них богатство подобно солёной воде: чем больше пьёшь, тем больше не можешь напиться. Мне кажется, с деньгами ты будешь спокойнее своего окружения. Больше мне добавить нечего, Том. Я постарался научить тебя всему, что знаю, и хотелось бы верить, что ты понял способ, каким я это сделал. Я изложил всё на своём языке. Дальше ты сам. У тебя хорошие способности к анализу, а потому проблем с этой «философией» у тебя возникнуть не должно. До встречи, Том. И последнее: никогда больше не смей так безответственно относится к своей жизни, впадать в депрессию и думать о смерти. Не грусти, ещё увидимся.
Время было позднее, на улице уже стемнело. Фары в последний раз сверкнули яркой вспышкой на горизонте, и автомобиль скрылся из поля зрения. Пит уехал. Стоя у своего дома, я надеялся, что сейчас он вернётся. Во всяком случае, мне так хотелось. Действительно, на горизонте начал мерцать огонёк, подобно свету автомобильных фар, который увеличивался, стремительно приближаясь ко мне. Моему разочарованию не было предела, когда оказалось, что это всего лишь сосед-фермер, который допоздна задержался на работе. Лишь стоя здесь и понимая, что, возможно, больше никогда не увижу своего единственного за множество лет друга, я вспомнил, что забыл попрощаться. Пожалуй, в тот момент, ни о чём на свете я так не жалел, как о двух вещах: о том, что забыл попрощаться и о том, что не ценил каждый миг, проведённый рядом с ним. Когда огонёк надежды в моём сердце окончательно погас, я тихо вошёл в дом, чтобы случайно не разбудить уже спавших к тому времени родителей. Мои же попытки уснуть оказались напрасными.
В темноте ночи, когда я принял горизонтальное положение в своей кровати, мне начало казаться, что рядом со мной в этой комнате есть ещё кто-то, а сам же я нахожусь где-то в Мексике. Перед глазами начали возникать картины первого дня этого путешествия, когда в горячем мексиканском городе Эрмосильо я начал постигать сущность своего товарища. Мне вспомнились ещё многие события: райская неделя в Акапулько, полное безумие, происходившее рядом с нами в Майами, мой юбилей в Вашингтоне, вынужденный больничный в Балтиморе, восхождение на гору где-то в Канаде, переживания в Денвере, тюрьма Лос-Анджелеса, в которую мы благополучно попали после невероятного прыжка с парашютом, казино Лас-Вегаса и, конечно же, тяжелое расставание после прощания.