– Добрый вечер. Меня зовут Пит Рейд и у меня к вам имеется довольно важный разговор. Позволите войти? – сразу начал говорить он, как только открылась дверь.
Лёгким и таким свойственным жестом руки отец пригласил Пита войти.
– Что вам нужно? – спросил отец.
– Мне кажется, что нам лучше присесть и поговорить в более спокойной обстановке.
– Что ж, раз так, то проходите, – ответил он, удивлённый таким нахальством.
Они прошли в гостиную, где моя мать занималась тем, чем так любила заниматься – читала книги. Пит сел в кресло напротив дивана, на который сел отец, присоединившись к матери.
– Так что вам нужно? – вновь прозвучал вопрос в адрес Пита.
– Я хотел бы вновь представиться. Меня зовут Пит Рейд. Возможно, я кажусь вам странным, но дело касается вашего сына. Мистер и миссис Бальдбридж, не переживайте, расслабьтесь. Тома я встретил несколько недель назад и выглядел он не самым лучшим образом. Хочу, чтобы вы знали: я здесь не для того, чтобы отнять его у вас. Напротив, я здесь для того, чтобы через несколько месяцев вернуть вам совершенно иного сына. Я хочу дать ему то, чего ему так не хватает. И это счастье. Он в таком возрасте, что влияние на него имеют только друзья, которых у него, разумеется, нет. Он в депрессии, а вытащить его может лишь тот, кто на собственном опыте пережил всё то, что он переживает сейчас. Вы с ним из разных поколений, и чем скорее вам удастся это понять, тем лучше будет для него же. Вы мне доверяете?
– Нет. Кто вы? – фактически единогласно спросили мои родители.
– Я тот, кто готов показать Томасу жизнь с совершенно иной, более прекрасной стороны, – в удивительном спокойствии говорил Пит. – Предлагаю вот что: несколько недель, начиная с ближайшего дня, он путешествует со мной по материку. Ровно через два месяца Том вернётся домой без единой царапинки, но с новыми впечатлениями.
– Вы сумасшедший? – не выдержав, спросила мать.
– С чего вы взяли, что мы вот так просто позволим забрать на два месяца нашего сына? – добавил отец.
– Может быть, стоит спросить самого Томаса? Вы никогда не задумывались, что нужно детям в его возрасте? Я отвечу: им нужна свобода. На вашем месте я бы радовался, что он нашёл друга со странностями, а не прибег к вредным привычкам вроде курения или наркотиков. Ему нужна свобода выбора, свобода действий, мыслей и многих прочих вещей. Предлагаю позвать его прямо сейчас. Эй, Том!
Из подслушивания я должен был перейти в непосредственное участие. Перейдя в соседнюю комнату, я наконец смог нормально разглядеть своего друга. Как и полагается настоящему джентльмену, одна его нога лежала на другой, а осанка была идеально ровной. Популярные в те времена джинсы слегка обтягивали его ноги, будто были ему малы. То же самое можно было сказать и про белую футболку, через которую был виден каждый рельефный изгиб его тела. Но несмотря на его простую одежду, которая главным образом из джинсов, футболки и кед, Пит производил впечатление человека из высшего общества. Слегка взъерошенные волосы на его голове, которые он то и дело пытался привести в порядок, говорили мне лишь об одном – ему вновь пришлось переплывать озеро, а не обходить его.
Когда я предстал перед сторонами беседы, словно пред судом, на котором решалась моя судьба, отец задал мне краткий и очень ясный вопрос:
– О чём говорит этот молодой человек?
Словно собрав в единое целое все мысли, которые в случайном порядке перемешались у моих родителей, я ответил:
– Я не хотел подслушивать, но он прав. Пит – пожалуй, единственный человек, которому я впервые за столько лет доверяю. И да, я действительно в депрессии. Возможно, вам в своё время было легче, но мы, дети современности, переживаем всё гораздо сложнее. Мне не помешала бы встряска и, если хотите знать, я уже согласился на это предложение.
За свою речь меня переполняла гордость, которой, увы, суждено было длиться недолго.
– Томми, сынок, мы всё, конечно, понимаем, но ведь тебе лишь будет пятнадцать! Пойми, что это – сплошное безумие! Как можно отпустить совсем ещё ребёнка в путешествие материком с совершенно незнакомым человеком?
– А что, если этот чудак прав? Что, если мы и правда не можем дать сыну то, в чём он действительно нуждается? – стал противоречить отец. Стал назревать спор, что само собой не предвещало ничего хорошего.