– Получается, что я тебя разбудил. Прости, я не хотел.
– Всё в порядке. Кажется, тебе пора готовиться ко сну.
– Лучше побудь со мной ещё хотя бы на связи.
– Позвони мне в другой раз, и я с радостью буду висеть на проводе сколько угодно. А теперь всем нам пора спать.
– Береги себя, – сказал напоследок я.
– Ты тоже. Желаю удачи, – последовал её ответ.
Было не очень приятно осознавать, что я ошибся, впрочем, я не помню ни одного случая, когда это было бы приятно. Часовые пояса ловко ввели меня в заблуждение: пока я думал, что разница во времени составляет сутки, на самом же деле она была лишь семь часов. Хотя сейчас это волновало намного меньше предстоящего разговора по душам с Питом.
Когда я осознал, что мои опасения намного страшнее того, что мне в действительности придётся сделать, моя рука постучала в дверь номера друга. Удивившись, что открыл мне Олли, я спросил:
– А где Пит?
– Он в моём номере. Расслабься, мы просто поменялись, потому что здесь ему что-то не понравилось. Понятия не имею, что бы это могло быть, но суть проста: ищи его в другом месте.
Далее он сразу же захлопнул передо мной дверь, а мне не оставалось выбора, как попробовать снова решиться. Долго убеждать себя мне не пришлось, и, проделав то же самое с дверью теперь уже наверняка номера Пита, я увидел его, стоящего на пороге передо мной.
– Что? – спросил он, разрушая неловкую паузу.
– Моя жена посоветовала мне поговорить с тобой, и я с ней совершенно согласен.
– Женщины… Ладно, входи.
Планировка и несколько деталей интерьера – пожалуй, единственные отличия между его номером и моим. В целом всё было таким же. Сев в кресло, товарищ предложил сделать то же самое и мне, а затем спросил:
– Так о чём ты хотел со мной поговорить?
– О том, что произошло вчера, начиная с момента, когда я получил твоё письмо.
– Разве что-то случилось?
– Пит, прекрати притворяться. Сквозь не самые толстые стены я слышал, что ты делал дальше. Затем целый день из тебя нельзя было вытащить слова, а потом, когда автомобиль сломался, я испугался, что ты разнесёшь его к чертям. И, признаться, я боюсь за тебя.
– Со мной всё нормально. Лучше иди спать.
– Почему ты просто не можешь рассказать мне обо всём? – вспылил я.
– Это мои проблемы и тебя они не касаются, – всё так же спокойно ответил он.
– Ты привык прятаться за своим персонажем, который всегда счастлив, жить не может без путешествий и имеет философский взгляд на мир. Но, пожалуй, только мы двое знаем, кто ты на самом деле, – последовал мой ответ, и дверь за моей спиной захлопнулась.
Это была далеко не самая приятная, но всё же правда. Каждый человек, повстречавший Пита, знал лишь его образ, укреплённый его умелой актёрской игрой, если это уместно так назвать. В душе он остался тем самым мальчишкой в юном возрасте. Не знаю, было ли это частью учения, которое он получил от Патрика Рейнольдса, придумал ли это он сам, или и вовсе никаких путешествий с ним никогда до нашей встречи не случалось, а вся история его жизни – сплошная ложь, но той ночью я понял одну очень важную вещь. Не важно, как сильно ты будешь стараться и какое представление о себе внушишь окружающим, но ты не сможешь бежать от себя вечно. Сердце не обманешь.
Иного выхода мой гнев, который я, порой, ненавидел, мне не оставил. Я лег на кровать у себя и долго смотрел в окно. Вскоре началась гроза и в тот момент о себе напомнила мысль, пришедшая мне в голову в возрасте восьми лет. Когда я был ещё настолько маленьким юношей, мне постоянно казалось, что, когда идёт дождь, в мире кто-то плачет. Возможно, это действительно так, но затем эту мысль заменили знания о природных явлениях с научной точки зрения, и до той ночи в Брокен-Хилле я о ней не вспоминал.
Внезапно в мою дверь кто-то постучал. У меня не было никакого желания даже на мгновение отвлекаться от картины за окном и на нём, но, так уж и быть, пришлось встать и открыть. Каково же было моё удивление, когда перед собой я увидел Пита. Нельзя сказать, что он злился или печалился, да и вообще не понятно, какие эмоции сейчас властвовали над ним, поэтому всё то время, пока он не решался нарушить молчание, я глядел на него и пытался понять, о чём сейчас думает Пит. Видимо, наконец собравшись со всеми своими силами, он спросил:
– Позволишь войти?
Открыв дверь шире, я привычным для нас жестом пригласил его внутрь. Сразу после того, как он удобно устроился на одном из стульев, мой друг продолжил:
– Хорошо, давай поговорим. Например, с чего ты взял, что во время приключений и вне их все знают моего персонажа, а не меня?
– Я уже говорил, но скажу ещё раз. Я всё слышал той ночью, если это, конечно, не уместнее назвать утром. Поверь, мне очень жаль. Я знаю, что вы были не очень близки, но…