Всё мы здорово запутались, пытаясь понять, что же происходит, но вскоре я предпочёл перестать думать об этом и предался Морфею. Ночь эта выдалась неспокойной – мысли в голове не давали мне покоя, поэтому даже во сне я размышлял о всё, что внезапно навалилось на наши с другом плечи.
VIII
Четвёртым по счёту утром, что его я встретил в Австралии, мы продолжили свой путь вглубь континента. И хотя температура вне автомобиля была не такой высокой, как где-либо ещё, воздух здесь всё же отличался своей сухостью, поэтому в какой-то степени нам становилось жарче с каждым последующим часом. Солоноватый привкус пота ещё долго сопровождал нас после того, а пейзажи вокруг не смогли никого оставить равнодушными.
В тот день недолго после того, как мы покинули Брокен-Хилл, наша компания пересекла границу штатов и оказалась в Южной Австралии. Кокберн – город, расположенный непосредственно на грани между Новым Южным Уэльсом и Южной Австралией, тепло принял трёх странников, пожаловавших сюда на завтрак. Название улиц были странными, так как отличались только деталями. В одном из кафе можно было найти трёх парней, или, вернее сказать, мужчин, которые вели себя странно и слишком выделялись среди окружающих. Это были мы.
Попивая чай из своей кружки, Пит то и дело украдкой поглядывал на меня, а затем, видимо, решившись продолжить вчерашний разговор, сказал:
– Мне кажется, что пора прекратить поездку, пока мои проблемы не зашли слишком далеко. Либо однажды я потеряю контакт с реальностью, либо захочу иметь ещё больше власти над окружающими. Уверен, что вам, и, в частности, тебе, Том, это не нужно. К тому же, рано или поздно, ваши семьи станут прежде всего, и я не хочу этому мешать.
– То есть это конец? – спросил Олли.
– Почти, – ответил Пит. – Сегодня я довезу вас до Порт-Огасты, там есть аэропорт внутреннего назначения. Доберётесь до Сиднея, а там уже кто куда.
Прежней моей радости, которая хоть и в незначительных размерах, но всё же присутствовала, словно не бывало. То, что мы только что услышали, означало моё возвращение не только домой, но и обратно в рутинную жизнь, из паутины которой мне удалось выбраться лишь на три с лишним дня. Я спросил себя о том, что буду делать дальше, но, увы, нужного ответа не нашёл. Думаю, что любой другой радовался бы на моём месте, ведь скоро мне суждено было стать отцом, но я почему-то видел в этом лишь предзнаменование самых тяжелых времён в моей жизни. Получается, что все мои попытки помочь другу оказались тщетны? Неужели психоанализом я сделал только хуже?
Как и обещал, Пит довёз нас до Порт-Огасты, что в четырёх с половиной часах езды оттуда или же почти в трёх сотнях миль. Вокруг меня в автомобиле вновь царствовала тишина. Мы даже попали в пустынную местность, и тайком страх во мне взял верх, потому как останавливаться в такую погоду из-за поломки машины не очень-то хотелось. А когда этого не случилось, то верх над моими эмоциями взяли радость и облегчение, которые, как и предшествующий им страх, остались для окружающих тайной.
И вот мы оказались в аэропорту. Олли, как и я, стоял в абсолютной растерянности, поскольку даже не представляли, что можно сделать, чтоб это только набиравшее обороты путешествие не заканчивалось столь скоропостижно. Было бы эгоистично с моей стороны, если бы я сказал, что в тот момент думал лишь о себе, тем более, что это не так. Вовсе нет, мои мысли крутились вокруг нашего австралийского друга. Меня ждала любимая жена, будущий ребёнок и какая-никакая, но всё же работа, а вот Олли предстояло вернуться в серый дом, обратно к одиночеству его жизни. Возможно, я глубоко сочувствовал ему, ведь однажды мне уже приходилось переживать нечто подобное, хоть тогда меня и окружали родные.
Последнее слово, которое я услышал от Пита, было робкое «извини». Он слишком быстро распрощался с нами, поэтому я не успел уверить его, что ему не за что извиняться, что я восприму его таким, каков он есть. Разве не для этого были придуманы друзья?
Очередной инструктаж перед взлётом, симпатичная стюардесса, несколько посторонних людей вокруг, панический страх моего друга перед первым в его жизни полётом, и вот мы уже летим на высоте в несколько тысяч миль. Вокруг нас окружали лишь облака и несколько птиц, всё же отважившихся подняться так высоко. Австралийский спутник, сидевший слева от меня, крепко держался за своё сидение и ремень безопасности, хоть я, что было сил, убеждал его, что не о чём беспокоиться, и всё хорошо. Потом же, к моему большому удивлению, он сам пожелал сменить тему разговора и спросил: