Даже здесь, в этом жутком, на первый взгляд, месте, я не был один. Даже здесь Вселенная наградила меня другом. Однажды, когда на мою долю выпала задача, состоявшая в уборке третьего этажа ещё с несколькими ребятами, я не смог удержаться и смотрел внутрь каждой из палат. Кто-то неподвижно лежал, кто-то создал напротив окна баррикаду из кровати, чтобы защищаться от монстров, кто-то непрестанно смотрел в окно. Почему-то именно эта особа вызвала у меня наибольший интерес. Эта осанка, эта поза и даже движения, время от времени невольно проявлявшиеся, показались мне невероятно знакомыми. Я подозвал напарника и спросил:
– Ты его видишь?
– Да, а ты? – задал он мне ответный вопрос.
– Да, вижу. Кто он?
– Имени его я не знаю, но Дикки говорил, что он один из тех, кого держат здесь не по своей воле. Бедняга, пожалуй, совсем спятил. В прошлый раз, когда мы здесь были пару недель назад, он делал всё то же самое.
– А с ними можно говорить? – поинтересовался я.
– Не знаю, но, кажется, нет. Нужно спросить у доктора.
– И на том спасибо, Кевин.
Кевин был одним из заключённых. Он уже давно здесь, знал почти каждого. А попал он сюда из-за навязчивых голосов, которые иногда слышит по ночам. Однажды этот голос вынудил его убить сразу троих невиновных, за что его поймали. Он часто раскаивался и невероятно стыдился этого, а каждую субботу ходил молиться своему Богу, прося у него прощение за грехи. Что же касается того, человека в палате, то лопни мои глаза, но я так и знал – это был Пит. Я знал, я верил, что он не плод моей фантазии, и что всё то, что с нами случалось когда-либо – самая настоящая, что есть на свете, правда и реальность. Но потом наша работа была окончена, задача – выполнена, а, значит, пришло время возвращаться по своим палатам или же в «места отдыха».
Мне пришлось нелегко: доктора ещё целых два дня не было на месте, поэтому свою нетерпеливость в предвещании чего-то великого я должен был побороть в одиночестве. Но кто мог уверить меня, что и это всё, что моя жизнь, вплоть до сегодняшнего дня, – не иллюзия? Вдруг, эти мои похождения и намерения – лишь один большой сон? Тогда, как могу я открыть глаза, узреть реальность? Меня всё чаще беспокоили подобные мысли. Лечение брало своё – та реальность, где нет места моим фантазиям, – что в ней хорошего? Мои паршивые отношения с друзьями и близкими, отсутствие работы, напряженность – это вводило в депрессию.
Впрочем, как можем мы, люди, судить о реальности? Каждый думает, что способен видеть мир таким, какой он есть, в его настоящем подобии. Но можем ли мы? Настроены ли наши сенсорные органы? Нет. Взять хотя бы самое простое дерево. Любой предмет может быть либо маленькой вещью очень близко, либо большой, но очень далеко. Что, если каждый из нас и без того знает китайский, умеет играть на музыкальных инструментах и практикует всё, что досталось ему от предыдущей жизни? Что, если мы уже умеем и знаем всё, но эта информация надёжно скрыта от нашего сознания своего рода сейфом?
Ещё никогда прежде мне не приходилось так радоваться началу рабочей недели. Наконец-то в здании вновь находился доктор. Мне нужно было поговорить с ним. Я сделал так, чтобы мы якобы случайно встретились во время выполнения мной очередного «задания» на всё том же третьем этаже. Я поговорил с Кевином, а тот, в свою очередь, уговорил других, чтобы они согласились поменяться со мной. Как-никак, моё задание в тот раз было намного легче, чем уборка целого этажа. Каждый из них хотел пораньше освободиться, вот и согласились с огромной радостью. Когда много времени проводишь в замкнутом пространстве или попросту в одном месте, то способы нашего развлечения, такие как библиотека или прогулки, – единственное, что не давало сойти с ума по-настоящему.
Другой парень, которому не посчастливилось поменяться со мной, прекрасно знал о моих намерениях, поэтому мы, на самом-то деле, лишь выжидали подходящий момент. И вот он настал. Парень сказал: