Разве не поразительно, насколько ясным становится разум, насколько быстро работает наше соображение, если поместить себя в дискомфорт и позволить себе избавиться от любых проявлений влияния внешнего мира, от любых внешних факторов?
Потом моё наказание, каковым оно перестало казаться ближе к своему завершению, закончилось. Думаю, что уже сказал, как ослеп на несколько минут после выхода в свет. Всё стало как прежде: день сменял ночь, разговоры сменялись книгами, развлечения сменялись очередными заданиями. Моя жизнь в этой тюрьме вернулась в прежнюю колею, из которой ненадолго выбилась. Да, я далеко не сразу заметил, что почти на каждом окне находились решётки, чтобы никто не удосужился сбежать, что территория охранялась по всему периметру вооружёнными солдатами, а забор был обнесён колючей проволокой, видимо, для надёжности. Всё в точности, как в тюрьме. Только режим здесь был немного мягче, и нам хоть как-то пытались помочь палачи в ослепляюще белых костюмах.
Иногда мне казалось, что всё в моей жизни слишком просто, что все проблемы решаются чересчур чудесным образом, а желания воплощаются в реальность очень быстро, что никак им не свойственно. И довольно часто я пытался разобраться, где же прячется подвох, тот самый подводный камень моей жизни. Порой я уже приближался к разгадке, но затем она снова ускользала от меня. С другой стороны, противоположности притягиваются, спасибо за эти знания здешней библиотеке, поэтому за каждое благо, снисходившее на меня, я должен был платить. Каждый раз взымалась разная плата, будь то моё здоровье, чья-то жизнь или какие-то материальные вещи. Так случилось и на сей раз: я встретил старого друга, но потом порядка месяца просидел в тёмном изоляторе.
Моё спасение было близко, я это чувствовал, вот только не знал, когда именно и в каком виде оно наступит.
V
Каждый из нас подобен бесстрашному герою. На самом деле, никто ничего не боится, и лишь наши фантазии, наше воображение способны сбить нас с ног, заставить отступить. Ведь если бы мы не воображали, что будет после падения, то не боялись бы высоты, если бы не фантазировали об укусах насекомых и последствиях, то не боялись бы этих маленьких и, порой, беззащитных невинных созданий. К чему я говорю всё это? К тому, что во всём виновата лишь наша голова вместе с рассудком, о чём мне, ещё находясь в нормальном состоянии, непрестанно твердил Пит. Именно из0за страха мне пришлось сполна отбыть свой срок, а не сбежать на его половине.
Однажды я и тот самый Дикки, который много чего знал об этом заведении, выполняли задания на кухне. И пока надзирателям нужно было ненадолго отойти, я позволил себе немного пофантазировать:
– Интересно, как там сейчас на свободе? Должно быть, уже многое изменилось с тех пор, как я попал сюда…
– Могу устроить тебе свободу, только это будет недёшево, – помолчав, ответил он.
– Как? Убежать отсюда невозможно, а по своей воле никто не станет меня выпускать.
– Ничего невозможного нет – запомни это. В твоих словах есть доля правды – живым тебя отсюда не выпустят, а вот мёртвым…
– Если ради свободы умирать, зачем же тогда жить?
– Ради свободы других. Умрёт один – спасутся тысячи. Какой же ты эгоист. Но дело не в этом. Встретимся сегодня в библиотеке, там всё увидишь сам.
Вот есть такие люди, которые даже простейшими вещами могут заинтриговать. Был ли я пленён своим любопытством? Да, без этого не обошлось. Поэтому наша работа ускорилась, ведь мне непременно было необходимо попасть в эту кладезь знаний на четвёртом этаже.
– Если смешать всё в тех же пропорциях, как здесь написано, то получим сильнодействующее успокоительное. Оно замедлит сердце настолько, что все будут думать, будто ты мёртв. Но мы-то знаем, что это не так, – сказал один из окружения Дикки.
– Это всё хорошо, но как ожить уже на свободе?
– Здесь нам пригодится доступ к моргу. Туда везут всех мертвецов. Он расположен в подвале. После вскрытия и подписания необходимой документации, тело могут забрать родственники для дальнейшего захоронения. Нам нужно, чтобы патологоанатом был заодно и мог оживить кого следует, чтобы потом выпустить на свободу, – продолжил сам Дикки.
– Эти паталогоанатомы меняются там как перчатки. Никогда не знаешь, чьё дежурство будет в тот или иной день. Нет, с этим мы точно прогадаем.
– В любом случае, нужны деньги. Для начала потратим их на связь с внешним миром. У кого-то есть надёжные люди снаружи, которым можно доверять?