— Да, а то твоя нервозность вечно все портит. О, а затащи его в постель! Секс – панацея от всех бед. И от нервозности тебя избавит, раз у Димки твоего не получается, и вас двоих примирит. Ты же вроде говорила, что он красавчик? – Это уже Ксюха вставила свои пять копеек.
— Я смотрю, ты Гербер уже всех оповестила? Спасибо, избавила от повторного рассказа! — Настя начинала злиться — Переспать? Вот вы идите и спите с ним хоть все вместе и сразу. А меня увольте.
Насте показалось, что они и про Диму уже все знают. Гербер, змея подколодная, похоже и там все разболтала. Но в подругах Настя была уверена, поэтому разбор полётов решила отложить на потом.
Принесли еду, но к ней никто так и не притронулся. Все налегали на вино.
— Да мы бы с радостью, но я замуж выхожу чрез полтора месяца, как ты недавно подметила, у Ксюхи вон новая любоф, а Гербер по Егору страдает. Так что извини, только ты осталась. — Заза уже была навеселе и видно взболтнула лишнего, так как Ксюха пихнула ее под бок, а она даже не заметила.
Все внимание было переключено на Ксюху, расспрос которой длился ровно две бутылки. Потом Начали расспрашивать Настю про Димку, затем обсуждали Юлькино расставание с Егором. Точнее пытались хоть что-нибудь выведать, но Гербер – кремень, ни слова не рассказала, хоть и была подшофе. Ну а следом снова все вспомнили про Настю. Заказавши еще бутылку, снова начали обсуждать их гипотетические сексуальные отношения с Романовым. Икалось там ему наверно уже хорошо.
— Ладно, если не хочешь с ним спать, подружись. — Если Ксюха предлагала дружить с мужиком, а не спать, значит она уже хорошо напилась. Честно говоря, они все уже хорошо напились. — У вас же вроде будет скоро корпоратив? Чем не хороший повод?
— Да, Настя, ни что так не сближает, как совместная пьянка. Разойдетесь лучшими друзьями. — заплетающимся языком подытожила Гербер.
Глава 11
Как оказалось, совместная пьянка действительно сближает. Иногда даже больше, чем нужно. Сближает настолько, что Настя проснулась… где-то. Проснулась она от того, что кто-то облизывает ей лицо и очень громко сопит. Она с трудом приоткрыла один глаз и увидела огромного ротвейлера. Обалденно красивого нужно признать. С такими мучениями открывшийся глаз снова закрылся, и все, что она могла сделать, это небрежно погладить морду собаки.
Она точно не могла сказать, где находиться, поскольку комната незнакомая. И совершенно точно в кровати она не одна (собака не в счет), так как чья-то рука по-хозяйски покоилась у нее на груди, а ноги были переплетены с ее ногами.
«Господи, пожалуйста» — повторяла она мантру про себя, боясь снова открыть глаза. Хотя, что именно она просила у Боженьки она сама толком не знала. Может, надеялась на то, что это Дима? Да, блин, Дима в чужой квартире, да ещё и с собакой. Нет, это точно не Титов. Хотя бы потому, что Димка не стал бы ее так обнимать.
Приняв всю тяжесть неизбежного, медленно, очень медленно она попыталась повернуть голову, дабы оценить масштабы трагедии, но у нее это плохо получилось. Похмелье, разрывающее голову на части, давало о себе знать.
Вот как она до такой жизни докатилась, то а? Не пила же, ведь, никогда! Ну почти никогда.
Собака все еще пыталась заставить гостью обратить на себя внимание, но Настя, лишь, кряхтя, пыталась ее с себя согнать.
Боже, этот пес такой милый! Он носиком трется о ее лоб, уменьшая боль. Ей определенно нужно завести собаку. Ну или эту забрать себе.
Превозмогая себя и головную боль, Настя все-таки открыла глаза и…
Твою-то мать! Эти руки, мирно покоящиеся на ее груди, она узнает из тысячи других.
Собравшись с мыслями, Настя повернула голову и окончательно приняла неизбежное. Кто бы мог подумать, Михаил Романов собственной персоной. И несмотря на то, что видок у него тоже был еще тот, он все равно был настоящим красавчиком. Щетина, появившаяся за ночь, делала его еще более сексуальным, а голый зад просто сводил с ума.
Так, о чем это она? Какой еще зад? Боже, ей срочно нужно сваливать отсюда. Наверняка, он тоже ни черта не помнит, и это также будет для него сюрпризом. А если еще она успеет быстренько уйти, то это как в лотерею выиграть миллион долларов. Сто миллионов!
Кое как согнав с себя собаку, убрав Романовские руки, Настя встала и уже даже до двери дошла, как услышала:
— Рассол на нижней полке в холодильнике — Пробормотал себе под нос Романов, переворачиваясь, но не открывая глаз.
Романтика не его конек.
—А я-то, наивная, думала заглянуть в духовку. — Злобно проворчала себе под нос Настя и начала искать свои шмотки.