Романов почти зарычал. Рывком он развернул ее к себе лицом и впился поцелуем в ее губы. Ей даже показалось, что он хочет ее сожрать, но, если бы он остановился сейчас, она лично бы его разорвала на куски.
Его руки блуждали по ее телу, принося небывалое удовольствие. Не прерывая поцелуя, Романов опустил свою руку под Настино платье и, не снимая трусиков, прикоснулся к ее разбухшему клитору. По его громкому и тяжелому дыханию Настя поняла, что он оценил, насколько она мокрая.
Ей стало невыносимо жарко, даже ночной ветер и холодные перила не давали блаженной прохлады. Как же она хотела, чтобы Романов сорвал с нее эти проклятые трусы. Зачем она их только надела.
Но Насте показалось, что он намеренно ее дразнил, касаясь самой чувствительной точки лишь через ткань. Намеренно хотел заставить умолять его о большем. Хотел подчинить её себе.
— Пожалуйста…— прошептала Настя, задыхаясь от ощущений. Ей было мало.
Подкрепляя свою просьбу действиями, Настя прижала Романова теснее к себе, опустила руки и крепко сжала его член. Даже сквозь джинсы его размеры впечатляли.
Романов же, повинуясь ее просьбе, ускорил движения пальцев.
— Смотри на меня — Приказал Романов, лбом уткнувшись в ее лоб.
Настя подняла глаза и не смогла больше их отвести. Взгляд Романова завораживал, в нем можно было утонуть. Хотя кому она врет, она уже это сделала.
Он снова впился поцелуем в её губы.
Через какое-то время сладких мучений, Романов все-же отодвинул тонкую ткань ее трусиков в сторону и нежно погладил её кончиками пальцев от клитора до изнывающей дырочки и обратно.
Контраст нежности внизу и укусов на её губах творили с ней что-то невообразимое. В мире больше не осталось ничего кроме его губ и пальцев. Но ей все равно было мало. Она хотела больше.
На секунду она и этого лишилась, наверное даже захныкала и уже готова была его умолять, но она резко почувствовала его пальцы в себе.
— Давай — снова приказал Романов, трахая её своими пальцами .
Всё. Большего Насте и не требовалось. Её мир рухнул.
Его взгляд, его запах и его пальцы — вот три составляющие ее оглушительного оргазма, непрекращающаяся дрожь от которого прошлась по всему телу. И еще его губы в таком чувственно сладком все еще длящемся поцелуе.
Если бы кто-нибудь сказал ей, что лучший свой оргазм в жизни она получит на заднем крыльце ночного клуба, то Настя как минимум шутку не оценила бы.
Но каким бы оглушительным не был оргазм и в какое бы желе после него Настя не превратилась, осознавши, что она все еще сжимает член Романова, ей очень захотелось доставить ему такое же удовольствие.
Хотя кому она врет? Ей самой до ужаса захотелось ощутить его во рту.
Начав расстегивать ремень, она уже вовсю предвкушала как попробует Романова на вкус, как медленно, дразня проведет языком по его члену от основания до головки, как будет дразнить, ласкать и облизывать. Но ее нагло прервали, просто убрав ее руку с ремня.
— Стой. — Севшим голосом прохрипел Романов. Он схватил ее за руку и куда-то потащил.
На высоких каблуках, после оргазма, да еще и в не очень трезвом состоянии шлось ей как-то не очень. Она то и дело спотыкалась, благо Романов крепко держал ее за руку и не давал упасть окончательно.
Поняв, что они направляются к припаркованному такси, Настя задалась вопросом куда они поедут. И тут до неё дошло. Скорее всего он просто сейчас посадит ее в такси, а сам вернется к той курице с сиськами четвёртого размера.
Ему что, не понравилось? Он же сам не разрешил продолжить...
Пока Настя мысленно изводила себя, Романов сосредоточенно молчал лишь злился с каждой секундой все больше. Или ей так показалось. Но выглядел он не как предвкушающий скорое соитие мужчина.
— Романов, неужели ты сейчас отправишь меня домой? Что, пятый размер и силиконовые губы попривычнее будут? — Озвучила свои мысли Настя то ли в шутку, то ли в серьез. Надо ж было узнать план этого засранца. Тупо сесть в такси и уехать домой, утираясь от стыда слезами, ее не устраивало.
Романов резко остановился и Настя впечаталась ему в спину. Он развернулся и посмотрел на нее очень странным взглядом. Таким обычно смотрят на котенка, которому пятьдесят раз сказали куда нужно справлять нужду, а он опять это сделал в тапки хозяина.
— ты дура. — По его интонации Настя не поняла, он спросил или конкретно обозвал. А через секунду снова её поцеловал, да так, что никаких сомнений по поводу его намерений не оставалось.
С трудом отлепившись от Настирых уже, наверно, распухших губ и не говоря больше ни слова, Романов снова потащил ее к такси. Запихнув ее на заднее сиденье, сам уселся рядом, назвав какой-то адрес.