— Наконец-то — прошептала Настя скорее даже себе, чем Романову.
Повинуясь какому-то непонятному желанию, Настя провела носом по всей длине его каменного члена, вдыхая естественный запах Романова. Затем повторила это, но уже языком.
Романов следил за каждым ее движением, она это чувствовала. Но все-равно подняв на него взгляд, она со всей нежностью, на которую только сейчас была способна, поцеловала головку его члена, а затем резко взяла его максимально глубоко в рот.
Стон, который издал Романов, пробрал ее до кончиков волос. Ей нравилось, что это она причина его стонов. Пусть даже на одну ночь.
Плотно обхватив его губами, Настя начала двигать головой, помогая себе языком. Спустя мгновение она почувствовала его руку у себя в волосах, что определенно ей нравилось. Настя опять удивилась своим ощущениям: вроде она делает приятно Романову, а получают удовольствие оба.
Через некоторое время у нее стало сводить скулы, поскольку член Романова был не только большим, но еще и очень толстым. Романов это заметил и стал ей помогать своей рукой, направляя ее голову, но Настя не позволила. Обхватив ноги Романова руками, она стала двигаться еще быстрее, еще плотнее обхватывая его член.
В своей жизни Настя минет делала не частно и неохотно, а тут ей самой захотелось до скрежета зубов. И судя по тому, как Романов напрягся, как дрожало его мощное тело, как он иногда постанывал, ему определенно нравилось.
Видя, что ему осталось немного, Настя ускорила темп и одной рукой стала ласкать его яички. Да, рвотный рефлекс давал о себе знать, но она старалась изо всех сил его побороть. Иногда удавалось, а иногда и нет, чего Настя неимоверно стеснялась. Но Романов всем своим видом показал, что его это не смущает.
— Настя… я скоро… если не хочешь, чтобы… — Запрокинув голову, еще раз попытался ее остановить Романов.
Идиот! Настя до одури хотела знать каков он на вкус.
И через пару мгновений узнала, когда он кончил с охренительным стоном ей прямо в рот. Поласкав его еще некоторое время, пока Романов приходил в себя, Настя вылизала каждую капельку его спермы, уделила внимание каждой выступающей вене. Она бы и еще поигралась с его членом, но ее резко подняли и опять куда-то потащили.
На сей раз в спальню. Резко развернул Настю к себе, Романов впился в нее поцелуем. Он снова залез к ней под платье и, слава Богу, стянув с нее трусы, стал доводить её до экстаза своими пальцами.
Теперь уже она стонала, извивалась и дрожала в его крепких руках. Ей снова хотелось почувствовать его в себе.
Но Романов был в своём репертуаре, ему наверно нравилось её изводить, поскольку он опять оставил ее без своих пальцев. Стянув с Насти платье, Романов прошелся взглядом по ее голому телу, оценивая вид в свете ночного города, который падал от широкого окна в пол.
Не выдержав, Настя сама притянула его к себе, целуя такие желанные губы. В живот сразу уперлось свидетельство его желания.
Романов снова был твердым и готовым… для нее.
Настя рассчитывала, что он бросит ее на кровать, ляжет сверху, закинет ее ноги к себе на плечи и войдет в нее до упора одним резким толчком. Но и тут он ее удивил.
Резко развернув ее к окну, он надавил на ее плечи так, что она нагнулась, упираясь грудью в холодное огромное смотровое окно в пол. Контраст горячей кожи и холодного стекла сделал свое дело, придавая кучу новых ощущений. Выгнув спину, насколько это было возможно, а гибкостью она была наделена отменной, Настя снова прижалась попкой к его паху как совсем недавно на крыльце клуба.
Романов стал осыпать ее спину нежными, но быстрыми поцелуями, до боли сжимая при этом ее задницу. Только от контраста боли и нежности, вида на горизонт города, жара их тел и прохлады от окна уже можно было кончить. Настя пыталась запомнить каждую секунду этого наслаждения, потому что не была уверена, что когда-нибудь еще испытает что-то подобное.
— У тебя шикарная задница, я тебе говорил об этом? — Головка члена упиралась Насте прямо в нужную точку, еще чуть-чуть и она почувствовала бы Романова в себе, но он похоже не торопился. Все никак не мог оторваться от ее пятой точки. — С самого первого дня хочу тебя. — Прошептал Романов в Настину спину, снова покрывая ее поцелуями. — Помнишь, как застал тебя врасплох в кабинете? Мне уже тогда снесло крышу от этого вида.