Романов: «До встречи в понедельник… Анастасия Андреевна.»
Пять минут Настя тупо смотрела на экран и задавалась вопросом какого хрена вообще сейчас было. Это он то про детский сад говорил? Потом еще пять материла Романова последними словами. Потом набирала ему гневное сообщение, размером с диссертацию, но в последний момент передумала отправлять. Не дождется, скотина пижонская.
Не позволит он. Не очень-то и хотелось.
Ладно, может и хотелось, при чем очень, но она и своими силами справиться. Не нужен ей никакой Романов.
Собственно, и минуты не прошло, как Настя действительно кончила, даже весьма бурно. То, что она смотрела на фотку его члена, лаская набухший и пульсирующий клитор, Настя решила не принимать во внимание.
Быстро домывшись, она стала готовиться к приходу подруги. О поступке Романова она изо всех сил старалась не думать, но выходило плохо. Он что, обиделся на то, что она ушла с утра оставив его без сладкого? Похоже на то. Как маленький, блин.
Конечно, привык, что бабы из кожи вон лезут, чтобы заполучить его в свое безграничное пользование. Но Насте-то он не нужен. Она была в этом почти уверена.
Глава 16
— Я хочу знать все в мельчайших подробностях, Вражевская.
Юлька еще в квартиру не успела зайти, а уже подробности требует. Настя захлопнула за подругой дверь и грустно на нее уставилась. Ничего она не хотела уже рассказывать, это выше ее сил – опять все вспоминать, переживать заново. Особенно ее фиаско с перепиской не хотелось вспоминать.
— Ууу, мать, выглядишь ты, конечно, не очень. Женский алкоголизм, Вражевская, страшная вещь! — Юлька посмотрела на нее как на дитЁ неразумное. — Так, глаза уже на мокром месте. Ну что еще случилось, а? Что, родители узнали о твоих ночных приключениях?
— Нет, слава богу, ты что. — Настя изо всех сил старалась не заплакать. — Только что с ними разговаривала, папа в восторге от корпоратива. Ну как от корпоратива. От Романова, конечно.
— А ты как, в восторге? Или такое себе? — Рассмеявшись, Юлька потащилась в Настину спальню, в которой как оказалось все уже было готово к зализыванию душевных ран. — Судя по обилию шоколада тебе есть что рассказать.
— Юляяя… я такая дурааааа… — Все же разрыдалась Настя, кидаясь в раскрытые Юлькины объятия.
— Ну за четверть века своей жизни ты должна была уже к этому привыкнуть, че реветь-то — Упражнялась в сарказме Гербер, но при этом успокаивающе гладила Настю по спине. Она, конечно, могла стебаться сколько душе угодно, но упадническое настроение подруги чуяла за версту. — Настя, ну переспала ты с ним, что такого. Ну в смысле в этом нет ничего удивительного. Судя по твоим рассказам, между вами искры с самого первого дня летали. Естественно, когда Вы оба напились, ваша игра в ненависть переросла вполне реальную страсть. Вы еще долго продержались.
Пока Юлька несла какую-то чушь про какую-то там страсть, Настя тупо хлюпала носом у нее на плече, от чего голова разболелась еще больше.
Не знала она ничего ни про какую страсть. Но даже самой себе она не могла объяснить, как так вышло, что они переспали. Отчет своим действиям Настя отдавала полностью, и, она была уверена, что и Романов тоже все прекрасно осознавал. Да, он удивился утром, когда понял кто перед ним расхаживает в неглиже, но это удивление не было неприятным. Ну или Насте хотелось так думать.
На секунду она представила их совсем другое утро, в котором нет неловкости, стыда и этой дурацкой неопределенности. Утро, в котором проснувшись, она не пытается быстрее сбежать, а наоборот, будит Романова ласковыми поцелуями, медленно спускающимися к его охренительно красивому члену, который уже готов к ее ласкам. Она бы ласкала его медленно, дразняще, никуда не спеша, раз за разом оттягивая его оргазм. И лишь услышав рваные стоны и шепотом произнесенное своё имя, Настя плотнее сомкнула бы губы, ускорив свои движения, аккуратно помогая себе зубами, довела бы его до оргазма, приняв все до последней капли. Ей понравился его вкус.