Опустив шлейки ее лифчика, он стал хаотично покрывать поцелуями ее ключицы, плечи и наконец добрался до груди. Поймав губами ее затвердевший сосок, он закружил по нему языком, а затем нежно всосал его в рот. Настя громко застонала, когда он сжал второй сосок и стал дразнить его пальцами.
— Миша, — простонала Настя. — Пожалуйста…— Её бедра хаотично затолкались под ним, призывая к действию.
Не прекращая посасывать и ласкать языком ее сосок, второй рукой он опустился к ее набухшему клитору и сквозь кружево ее трусиков начал нежно его поглаживать.
Запрокинув голову, Настя хрипло застонала, а когда Миша после нежных ласк укусил ее сосок, вскрикнула и выгнулась всем телом. Подразнив её еще немного сквозь тонкую ткань, он отодвинул трусики в сторону и вошел в нее двумя пальцами, от чего она закрыла глаза и всхлипнула от удовольствия.
— Боже, Настя, ты такая мокрая. — Оторвавшись от ее соска, прошептал Романов. — Такая тесная.
Настя закусила нижнюю губу и снова выгнулась, лаская и сжимая свои соски, когда он переместился и стал покрывать легкими поцелуями ее живот, закружил языком вокруг пупка.
Аккуратно и очень нежно, смотря прямо ей в глаза, Миша стянул с нее трусики, а затем подтянул ее к изголовью кровати, а сам улегся между ее ног. Уже зная Настины эрогенные зоны, приподнял одну ее ногу и стал покрывать поцелуями максимально чувствительную внутреннюю часть, от коленки к бедру, а потом закинул ее себе на плечо и проделал то же самое с другой ногой.
А когда она поняла, что он собирается делать, заерзала, инстинктивно сжимая ноги.
Но Миша не дал ей времени на стеснение.
Миша нежно раздвинул ее мокрые складки, и его язык легонько коснулся пульсирующего клитора. Настя дернулась от удовольствия, простонав его имя, а когда он стал кружить языком по клитору, дразнить ее, задевать легонько зубами, помогать себе пальцами, она вцепилась в Мишины волосы и плотно прижала его голову к изнывающему от желания клитору.
Признаться честно, Миша уже и забыл, когда последний раз кому-то доставлял удовольствие таким способом. Наверно только бывшей жене, и то, когда их отношения еще были приближены к нормальным. Не то чтобы он категорически это не любил, нет, просто ему не хотелось. До этого момента.
Сейчас же, он и сам готов был кончить только лишь от вида на то как Настя извивается, как стонет, произнося его имя на выдохе, как играется со своей грудью и умоляет его не останавливаться.
— Пожалуйста, Миша… — Она еще плотнее прижала его голову к себе. — Мне надо… ах... Пожалуйста…
В любой другой день Миша мучал бы ее до утра, но сейчас ему хотелось доставить ей максимум удовольствия и нежности. Все-таки день у нее был не из легких, а он тоже ей нервы потрепал неплохо пока из офиса не свалил.
Настины стоны уже превратились практически во всхлипы, она извивалась, ее голова металась по подушке, и Миша решил удвоить ее удовольствие вставляя в нее два пальца, одновременно легонько кусая ее за пульсирующий клитор.
— Миша! — Содрогаясь вскрикнула Настя, а он продолжал двигать пальцами и сводить ее с ума своим языком, а уже через секунду вошел в нее одним резким толчком и стал двигаться, продлевая ее оргазм.
Миша практически сразу почувствовал, что долго не продержится. Настя, такая податливая, такая чувственная, снова извивалась и стонала под ним, обхватив ногами его бедра. В какой-то момент она взяла два его пальца в рот и нежно облизав, стала их сосать, доводя его этим до безумия.
— Настя… — Низким голосом прохрипел он, накрывая ее щеку ладонью и прикасаясь лбом к ее лбу. Она двигалась под ним, встречая хриплым стоном каждый его удар, ее глаза были закрыты, а губы тянулись к Мишиным. – Кончи для меня, малыш.
Ее ноги еще плотнее обхватили его талию, а голова откинулась назад. Миша как сумасшедший стал целовать ее горло, хаотично гладя руками ее тело.
— Давай вместе. — На выдохе произнесла Настя. Она уже была на грани и это лучшее, что видел Романов в своей жизни. — Миша… ах… мне надо… боже…
— Скажи… мне. — Прорычал Миша. Он уже не мог связно говорить.
— Кончи в меня. Хочу… чувствовать… тебя… — Господи, он готов был сожрать ее в этот момент. — Я на таблетках… кончи… в… меня…
Теряя последние остатки разума и самоконтроля, прорычав ее имя, Миша вонзился в нее последний раз настолько глубоко и сильно, как только сумел.
Этот оргазм, их общий, один на двоих, разорвал его на части, он даже подумал сначала, что умер, но стонущая и извивающаяся в спазмах оргазма под ним Настя возвращала его к жизни. Кончаюшая Настя — это лучшее, что он видел за всю свою гребаную жизнь. Ради этого вида можно вернуться откуда угодно, даже с того света.