В выходные всю эйфорию Миша списывал на алкоголь и долгое ожидание. Но нет, как выяснилось каждый оргазм с Настей был уникальным, сильным, пробирающим до мозга костей. Хотелось прочувствовать это снова и снова, что злило и удивляло одновременно. Он то рассчитывал на «просто секс», ну или коротенький романчик в крайнем случае. На самом же деле все вышло как-то вообще не так. С каждым новым разом Миша хотел ее все больше и больше. И идея коротенького романчика его уже не устраивала.
Он уже готов был даже надрать этому Титову задницу и забрать Настю себе, целый план придумал. И насрать, что ее родители так любят этого Димочку, а ее отец вообще его начальник. Но Настя и здесь его удивила. Это же надо было только додуматься липовые отношения для публики придумать. Для чего? Чтобы родители не приставали? Детский сад какой-то.
Когда он от нее эту ересь услышал, охренел и даже слова сказать не смог, просто молча наблюдал как она убегает в больницу. Не сказать, что расстроился, конечно, обрадовался даже, но охренела все же знатно.
Позже, немного придя в себя, Миша уже в красках представлял, как будет ее наказывать за вранье. Точнее за то, что сразу не призналась. Но от этих сладких мыслей его отвлек звонок матери, которая лежала, кстати сказать, в этой же больнице. Она попросила привезти ей кое какие вещи и продукты, чем он, собственно, и занялся, а когда освободился, решил найти эту маленькую хитрую актрису погорелого театра и хоть как-то ей помочь, а то нервы у нее ни к черту, в кафе он даже испугался за нее.
Объект его переживаний завошкался в его объятиях, отвлекая от размышлений.
— Душ? — Нарушил тишину Миша, спустя какое-то время.
— Потом. — Сонно отозвалась Настя. — Просто пообнимай меня так еще чуть-чуть.
Через секунду Настя уже спала.
Миша сам себе усмехнулся. Где это видано? Мужик хочет «поговорить», а девушка вырубилась через две секунды после секса.
Но на самом деле именно такого эффекта он и добивался. Ведь сон – лучшее лекарство. После секса, разумеется.
Аккуратно, стараясь не потревожить свою спящую красавицу, Миша расстелил постель, уложил их под покрывало и снова притянул в свои объятия.
Глава 27
В больницу к своему непутевому другу Настя заходила с непонятным настроением. Благодаря вчерашним Мишиным стараниям, сегодня она наконец выспалась, чего с ней давно не случалось, хоть и проснулась она достаточно рано. А разбудила ее, собственно, психологиня, позвонившая с утра пораньше.
Если честно, то Настя еще пятый сон не досмотрела как в утренней тишине прозвучала мелодия ее звонка. Оживились все кроме Романова. Грант радостно завилял хвостом, Маркиз недовольно промяукав, побрел трапезничать, а Миша, как и Маркиз, недовольно что-то пробурчал себе под нос и отвернулся в другую сторону. А до этого так сладко обнимал…
Но увидев, что звонит Маша, она испугалась не на шутку.
— Маша, что случилось? — Без приветствия начала Настя. — Что с Димкой?
Настя подорвалась и выбежала на кухню, чтобы не разбудить Романова, в чем была, то есть полностью голой.
— Ой, Настя, простите, наверно еще слишком рано. Все хорошо с ним, даже очень, я поэтому и звоню Вам. — Настя машинально посмотрела на время. Она что, вообще не спала? Полседьмого утра, блин. Но то, каким радостным голосом она это говорила, заставило Настю улыбнуться. — Его переведут сегодня в обычную палату и его можно будет навещать. Настя, давайте встретимся в больнице, я бы хотела с Вами поговорить?
Настя удивилась немного, но пообещала, что приедет в больницу к приемному времени и они распрощались.
Подумав, что все равно больше не уснет, она решила сходить в душ и приготовить Романову завтрак. Порывшись в огромном холодильнике и оценив скудный запас продуктов, она остановилась на омлете. Но готовить его в голом и немытом виде ей совсем не хотелось, это только в кино красиво выглядит с актрисами сорок второго размера. Поэтому она нашла и надела Мишину вчерашнюю рубашку, небрежно валяющуюся на полу и быстро замешала яичную смесь и добавив туда обжаренный бекон, отправила в духовку.
С чувством выполненного долга она собиралась идти в душ, но развернувшись, подпрыгнула на месте от неожиданности. В проеме, опираясь одним плечом на дверной косяк, стоял голый Романов и разглядывал ее. Настя чувствовала, как начинала гореть ее кожа в тех местах, куда он смотрел. Соски моментально затвердели, а приятная тяжесть внизу живота заставляла сжиматься внутренние мышцы. От одного, мать его, взгляда.