Интересно, он давно там стоит?
Резко оторвавшись от двери, он приближался к ней медленно, как тигр к своей добыче.
— Я уже подумал, что ты опять сбежала от меня, Вражевская. — Миша уткнулся носом в изгиб Настиной шеи, вдыхая ее запах. — Правда потом услышал твои старания меня не разбудить.
Настя развернулась в его объятиях и запустив руку в его небрежную с утра шевелюру, и поцеловала.
— Прости, что разбудила. Быть тихой – не мой конек.
— Я заметил.
Миша подхватил ее на руки и посадил на стол, раздвигая коленом ее ноги. Контраст от прикосновения разгоряченной кожи к холодному стеклу стола заставил Настю выгнуться, чем Романов незамедлительно воспользовался и сильно сжал ее торчащий сосок сквозь тонкую ткань рубашки. Наслаждение от этого действия пробежало по всему телу паутинкой, вызывая кучу мурашек.
Настя чувствовала, насколько он твердый. Для неё! Осознание этого сводило с ума, заставляло все тело дрожать, желать почувствовать его твердость внутри себя, где уже было горячо и мокро. Впившись в Мишины губы жестким поцелуем, она сжала его член рукой и направила к своему входу.
Романов улыбнулся ей в губы, отвечая на поцелуй.
— Ненасытный малыш. — Не без удовольствия отметил Романов и подхватив Настю под ноги, аккуратно дернул на себя, укладывая ее на стол, а ноги закидывая к себе на плечи.
Пожирая ее глазами, он в одно мгновение разорвал на ней свою же рубашку, пуговицы от которой разлетелись по всей кухне, и снова сжал ее соски руками.
Настя в предвкушении заелозила и потерлась о каменный член Романова, призывая его не медлить. Но у этой свиньи похоже было желание ее сегодня подразнить. А вчера был такой лапочкой.
Головкой своего идеального члена он стал тереться о Настины половые губки снизу вверх, от ее входа до клитора, размазывая влагу, задержался на клиторе, практически вдавливая его своим членом, и снова дразняще терся. Сжимал ее соски, кусал ее губы, затем ослаблял свою хватку и целовал покрасневшие места. Когда у Насти уже не осталось никаких сил терпеть и желание его убить превысило желание ощутить его в себе, Миша резко вошел в нее одним грубым движением, заставляя выгнуться всем телом и громко кричать.
— Черт. — Пробормотал он. — Малыш!
Через бесконечное количество секунд Настя поняла, что он не двигается. По плотно сжатым губам и затуманенным страстью, потемневшим, практически серым глазам, она поняла, что он пытается сбавить свой напор. Вчера, когда ей нужна была нежность, он подарил ей именно это, был невероятно с ней ласков, как ей и было нужно. Сейчас она хотела отплатить ему тем же. А еще ей до безумия хотелось узнать его настоящего, всего, целиком, с его страстью и грубость, неклнтролиоующего себя.
— Не сдерживайся… — Она заелозила, желая ощутить трение внутри. — Прошу… Миша… — Зная, как ему нравится, когда она называет его по имени, прошептала Настя. — Трахни меня как тебе нужно.
Говоря это, она осмотрела на него взглядом полным желания и… любви. При всем своем желании у нее не получилось бы скрыть этого сейчас. Каждый ее вздох, каждый стон, каждое движение, каждый сантиметр ее тела, покрытый мурашками, кричал об этом.
В его взгляде тоже что-то изменилось, но она не успела понять что. Он начал двигаться, да с такой скоростью, что Настя узрела звезды. Сжимая ее грудь на грани боли и наслаждения, шлепая ее, Миша вколачивался в нее, второй рукой сжимая ее бедро, что у Насти аж дыхание перехватило. Боже, такого наслаждения не существует, просто не может быть.
— Не закрывай глаза!
Хриплый приказ Романова до Настиных ужей долетел не сразу, а вот как его член набух и стал еще больше у нее внутри, она почувствовала сразу.
Не отрывая от нее взгляда, он опустил ее ноги себе на бедра и немного наклонившись к ней, большим пальцем прошелся по ее нижней губе.
— Пожалуйста! — Крикнула Настя. Она не могла больше терпеть.
Она всосала его палец, плотно обхватывая губами и лаская языком, а потом сильно укусила, от чего он хрипло застонал и стал вдалбливаться еще жестче.
Второй рукой он творил что-то невообразимое с ее телом, она даже не могла сообразить, что именно он делает, он был везде. Не осталось и миллиметра на ее коже, которому он не уделил бы внимания. Она зажмурилась и выгнулась от переполняющих ее ощущений.
— Смотри на меня!
Миша подкрепил свой приказ звонким шлепком. Собрав все свои остатки разума и сил, Настя подняла глаза. Миша резко дернул ее на себя и когда их взгляды, полные похоти, оказались в миллиметре друг от друга, Настя не смогла бы от него оторваться никогда. То, как он на нее смотрел, как пожирал глазами, как трогал, сжимал и снова шлепал… Она задыхалась от этих ощущений и чувств.