— Ты моя, Настя. — Эти его хриплые слова и пальцы на ее клиторе, которые вдруг стали сжимать, гладить, растирать пульсирующий бугорок, усиливая эйфорию, стали для Насти последней каплей. Все ее тело пробила крупная дрожь и от этих сказочных спазмов, ощущающихся даже в кончиках её пальцев, она заметалась в его руках и закричала на всю квартиру. Да на весь дом, наверно. — Только моя!
Глухие стоны Романова только подливали масла в огонь, а когда он сжал ее шею, практически не давая дышать, и вдалбливался в нее на всю длину, Настя разлетелась на миллион маленьких кусочков. Ей даже показалось, что она умерла, потому что ну не может быть так хорошо при жизни.
— Моя! — Снова прорычал Романов и кончил одновременно с ней, впиваясь поцелуем в ее губы.
Настя потеряла связь с реальностью и ощущала себя желешкой на стеклянном прилавке. Самой счастливой и расслабленной желешкой в мире.
Она так и продолжала лежать на столе в объятиях этого гуру секса, других слов она не могла подобрать. Он, кстати, так и не вышел из нее, наслаждаясь теплом и остаточной пульсацией внутри нее.
Открыть глаза казалось непосильной задачей, но ощутив, как резко ей стало холодно и пусто, Настя поморщилась, но все же приоткрыла один глаз. Миша удалился за салфеткой чтобы заботливо стереть с нее следы их общего оргазма.
Наверно ей должно было быть сейчас неловко, так, собственно, и было бы, если бы не этот крышесносный трах на кухонном столе. Но сейчас никакой неловкости она не чувствовала. Наоборот, она хотела так провести всю свою жизнь. А если у нее еще и оргазмы такие до старости будут, считай жизнь прожита не зря.
— Душ? — Миша нежно ее поднял и аккуратно поставил на ноги, которые ее еще плохо слушались.
— Душ. — Согласилась Настя.
Взяв Настю за руку, Миша потащил ее в ванну, но резко остановился и она впечаталась ему в спину. Ей это кое-что напомнило. Ну вот что за манера такая? Как и тогда после клуба он обернулся и очень серьезно на нее посмотрел.
— Я вполне серьезно, Настя.
— Мишенька, так я же не против! Сказал в душ, значит идем в душ. — Настя решила прикинуться дурочкой, хотя она и так не понимала, что он от нее хочет.
Мишенька шутку не оценил, лишь сощурился и притянул ее к себе еще ближе.
— Сегодня же всем расскажешь про ваш спектакль родителям!
Вот черт.
— З-зачем?
Настя даже заикаться начала. От одной мысли только, что всем придется объяснять все, рассказывать, Насте делалось плохо. А если представить папину реакцию, то и до инфаркта было не далеко. Но больше всего Настя переживала за Димкиных родителей. Перед ними больше всего стыдно. У Лидии Васильевны вообще сердце. Без него она точно не могла принять такое решение.
И вообще, она решительно не понимала, что от нее хотят. Конечно, от слов «ты моя», сказанных Мишей в порыве страсти, она поплыла и счастью ее не было предела, но все же она понимала, что страсть и реальная жизнь – это совершенно разные вещи. В конце концов прямым текстом он ей ничего не сказал, а рушить свою жизнь, ну по крайней мере потом, враньем и кровью созданный мирок, ради сиюминутной прихоти Романова Насте не хотелось. Он наиграется с ней и бросит через неделю, а она потом вся в соплях и слезах будет выслушивать от папы какая она дура набитая. Мама, собственно, ее уже раскусила.
— Затем. Я не хочу, чтобы ты лобызалась со своим Димочкой при всех днем, а ночью втихаря сбегала ко мне.
— А ты не хочешь спросить, чего хочу я? — Настя начинала злиться. Она очень не любит, когда не считаются с ее мнением, а только раздают приказы. Вот в постели командуй сколько хочешь, Романов. В жизни – ни черта подобного.
Он хотел что-то сказать, но Настя не дала.
— Миша, — Более примирительным и спокойным тоном начала Настя, положив руки ему на грудь. — Я… я не умею на половину и не хочу довольствоваться малым. Мне надо либо все, либо ничего, понимаешь? А ты меняешь баб как перчатки. Я тебя… хочу, да. — Она чуть не сказала люблю. Боже правый. — Наверное, с самой первой секунды, как только тебя увидела. Но я не готова разрушить свою жизнь ради секса, пусть и самого лучшего в моей жизни. Поэтому, либо все остается так как есть на уровне секса втихаря, как ты выразился, либо… либо жили они долго и счастливо, Миша.
Все, сказала. На ватных ногах она обошла Романова и пошла принимать душ. Одна. Еще и замком попыталась щелкнуть как можно громче, чтобы он понял, что сейчас идти за ней не стоит. Неужели это оргазм так на нее повлиял? Она не стояла как тонкая рябина и не блеяла какую-то чушь как все время до этого, а четко обрисовала возможные варианты.