Настя смотрела на Юльку обалдевшими глазами. Юлия Гербер плакала очень редко. Ну как плакала, максимум роняла две скупые слезинки. Настя восхищалась способностью подруги держать себя в руках. А тут Гербер рыдала, действительно рыдала. Слезы катились по ее красивому лицу без остановки. Вот уж кому они идут. Настя, например, когда плакала, у нее распухал нос, текли сопли и под глазами появлялись огромные красные пятна. А Юлька становилась даже красивее. Черты ее лица смягчались, изменялся цвет глаз. Они становились цвета морской волны. В общем, выглядела она весьма очаровательно в такие, до жути, редкие минуты.
— Эй, Юль, ты чего? — Настя взяла ее за руку. — Да пусть спит с кем хочет. Мы не клялись друг другу в любви и верности. Мне главное, что бы общественность верила в то, что мы любим друг друга без памяти, и, что все идет к свадьбе. Не идет даже, а летит. А все остальное мелочи. Хотя знаешь, что. Он увлёкся новой психологией своей, бесит меня эта курица. Раньше как на каторгу ходил, а сейчас мчится как недотраханый индюк на крыльях любви. Столько воодушевления, что убить хочется.
Гербер смотрела на неё как баран на новые ворота.
— Не фига себе мелочи у тебя, Вражевская. За это сажают между прочим! - Почти угомонившись, пробурчала Юлька. — Ты, блин, ещё влюбись в него для полной картины.
— Юль, я просто не хочу его терять, мы с ним друзья, хорошие друзья, понимаешь? — Убедившись, что Гербер не понимает, Настя вспомнила, что очень хочет есть.— И вообще, давай все -аки уже поедим, а то я утром, как обычно, не ела ни черта. — Отправив в рот кусок лазаньи, Настя заметила некоторые отличия в приготовлении сего блюда, в прошлый раз лазанья была по-другому приготовлена.— Они что, повара поменяли?
— А как же то, что между мужчиной и женщиной дружбы не бывает? — Ехидно добавила она, пробуя лазанью. Судя по довольному виду, она пришлась Гербер по вкусу. — И с чего ты вообще взяла, что повар новый?— Удивленно спросила Гербер, поднося не маленький кусок лазаньи ко рту.
Насте лазанья тоже понравилась, она даже наложила себе больше, чем могла съесть.
— Между мужчиной и женщиной может быть все, Юля, включая дружбу. Почему нет то? Между дружбой и любовью мужчины и женщины всегда очень тонкая грань, переступить которую легко и сложно одновременно. Часто мы принимаем одно за другое, но тем не менее, почему при наличии общих интересов и взглядов на жизнь, но отсутствии желания, мужчина не может дружить с женщиной, а женщина с мужчиной? Какая к черту разница между кем она, эта дружба? — Разошлась в своих рассуждениях Настя.— А повар новый, потому что блюдо оформлено по-другому. И вкус другой, если ты заметила, конечно, за своими слезливыми речами. Когда ты в последний раз плакала, а, Гербер?
—Дура ты, Вражевская. Точно тебе говорю. Ненормальная.
Когда до Гербер дошел смысл последнего вопроса, она театрально закатила глаза и скорчила забавную рожицу, пытаясь прогнать опять накатившиеся слезы. Не начинать же ей рассказывать, что плакала она в последний месяц постоянно. Каждую божью ночь.
После того как Егор ушел ей постоянно хотелось плакать. Но обсуждать это она ни с кем не хотела. Даже с Настей.
Но в следующий момент она уже не помнила, что хотела сказать. К ним подошел официант, довольно-таки симпатичный, и Юлькино лицо изменилось со скоростью звука. Губы сложились в милую улыбку, появились ямочки на щеках. Она сразу же заправила за ухо «непринужденную, естественную» прядь волос. В общем, сделала всё то, что делала обычно в обществе красивого мужчины.
Не изменяя традициям, Гербер сегодня выглядела шикарно. На ней была белая юбка и заправленная в нее бирюзовая блузка, под цвет глаз, а поскольку она была блондинкой, то этот цвет шел ей вдвойне. Образ она завершила босоножками на огромном каблуке и стильной сумочкой.
—Девушки, Вам передал записку вон тот… — Официант осекся, смотря на выход из кафе, где никого не было — мужчина, который быстро бегает— Улыбнулся он совершенно обескураживающей улыбкой, что у Насти даже, как говорится, засосало под ложечкой. — Наверняка там признание в любви, так как устоять перед такими красавицами сможет разве что слепой. Могу я Вам еще что-нибудь предложить?— Решил вспомнить о своих должностных обязанностях официант Николай, судя по бейджику.
—Молодой человек, посоветуйте нам что-нибудь, пожалуйста, из десертов. — Пропела Юлька, хлопая ресницами. Про записку она уже забыла.
Настя знала эту улыбку, этот тон, милое выражение Юлькиного лица. Парень попал. Перед ее обаянием сложно было устоять. Так было всегда. Стоило Гербер сложить свои губы в улыбку, мужики падали к ее ногам.