Как Настя и предполагала, ее идею подруга оценила и была всеми фибрами души за. Осталось поговорить только с Димкой.
Настя договорила с Юлькой и побрела обратно, мысленно подбирая слова для предстоящего разговора с Титовым. У входа в больницу она встретилась с его родителями. Лидия Васильевна на удивление выглядела нормально, наверно Вадим Алексеич изрядно попотел ее успокаивая.
Анастасия: «Прячь писю обратно в штаны, Ромео, и отправляй Машу погулять… Идем с твоими к тебе.»
Настя была уверена, что они там не разговоры разговаривают. Лучше предупредить.
Димка: «На мне нет штанов, я в больничной сорочке, смекаешь? Она согласилась выйти за меня замуж!!!! Давай им расскажем? Сейчас!»
Она чуть телефон не выронила. Замуж? Сейчас? Блин, она тут слова подбирает как с ним разговор начать, а у него все проще пареной репы. Хотя именно за это она его и любит.
Анастасия: «Давай. Кардиолога только маме заранее вызвать надо.»
Титов просто прислал целующий смайлик. Настя тяжело вздохнула, что не осталось без внимания Димкиных родителей. Пришлось соврать, что на работе куча дел и приходится все решать буквально на ходу.
В общем что было дальше можно вспоминать только под дозой цистерны принятого на грудь алкоголя.
В палате их дружную компанию встретили сияющий Димка со слегка растрепанной Марией. И Титов, как «простой сельский парень», с порога огорошил родителей суровой правдой их с Настей взаимоотношений.
Лидия Васильевна охала и ахала, причитала "как же так, как вы могли", просила поберечь ее сердце и признаться, что это розыгрыш такой, бегая взглядом от сына к Насте и обратно, а затем, когда этот сын уверил ее, что это никакой не розыгрыш и он скоро все-таки женится, но не на Насте, она стала пристально рассматривать психологиню, которая жалась к Титову, словно это он ее психолог.
Вадим Алексеич приобнял жену и со словами «тьфу, блин, ну хоть не гей» поцеловал ее в макушку, призывая успокоиться.
М-да уж, выходит, они очень скверные актеры с Титовым. Блин, а она то, наивная, очень самоуверенно думала, что даже Оскар будет недостаточной наградой за их старания. А нет. Все, как всегда.
Димка же продолжал просто лыбиться и еще сильнее прижимать Машу к себе.
А Настя тихенько стояла в сторонке, надеясь, что в дурдом их всех заберут не сразу, уж больно Романова хотелось еще повидать.
Но наверно ее мечтам и желаниям сбыться было все-таки не суждено. Ее точно кто-то проклял! Вот сто процентов.
Она, конечно, хотела рассказать своим родителям сегодня вечером, аккуратненько так, заходя из далека, после ужина, когда папа будет сытый и довольный, но снова все пошло как-то не по плану.
Карма как бы говлрила: 'хотела – кушай, не обляпайся, Настенька' .
Собственно, родители тоже решили проведать "уже почти что зятя" и ввалились в палату, когда Лидия Васильевна знакомилась с Машей, а Вадим Алексеич «серьезно разговаривал», а точнее ругал Титова как маленького мальчика.
— Кажется, Вика, мы не вовремя. — Дружелюбно констатировал Настин папа.
— Да нет, Андрюша, очень даже вовремя. — Ответил другу Вадим Алексеич и поведал ему всю горькую правду про их непутевых детей.
Такого разочарования в глазах папы Настя не видела никогда.
— Я же думал, что у вас свадьба скоро, радовался как ненормальный, что ребенок мой радостный и счастливый. — На заднем фоне папе поддакивала Лидия Васильевна, разделяющая негодование по поводу их с Димкой вранья. — Скажи мне, ты совсем больная?
Вопрос, конечно, риторический, но задал его Андрей Константинович смотря на дочь так, словно это она виновата в смерти Сталина, Ленина, Кеннеди застрелила тоже она и вообще все люди на планете вместе взятые погибли из-за нее.
Но шутки шутками, а именно разочаровать отца Настя боялась больше всего. Но как говорится, чтобы побороть свой страх, нужно посмотреть ему в глаза. Вот она, умничка, так и сделала, Только ничегошеньки у неё не вышло и на душе словно кошки заскребли своими острыми когтями, раздирая нежную кожу на куски.
Она, конечно, попыталась что-то проблеять в свою защиту, но папа одним жестом заставил ее замолчать.
Виктория Владимировна, видя напряжённость мужа, подошла и прижалась к нему, незаметно сжимая и поглаживая его руку. Она всегда так делала, успокаивала, когда он злился. И практически всегда защищала Настю, за исключением тех случаев, когда даже для нее поведение дочери было уж слишком абсурдным.
К счастью, сейчас был не тот случай.