Интересно, что будет дальше?)
Ваша Ная Ивинг ❤️
Глава 30
Когда все дела с родителями были более-менее улажены, Настя наконец-то вздохнула свободно. Но она хоть убей не представляла, как пойдет домой, ноги опухли и стали похожи на два бревна, а болели так, что аж искры из глаз при малейшем соприкосновении с чем-либо. Она даже наверно босоножки натянуть не сможет. А еще как-то до такси доплестись надо, сюда ни один танк не проедет.
Но вдруг ее лицо озарилось улыбкой во все тридцать два зуба. Ей позвонил Миша.
Все еще стараясь не заплакать от облегчения после разговора с родителями, ну и от боли, конечно, Настя ответила на звонок.
— Я всю больницу обшарил, тебя где носит? Даже к голубкам этим твоим заходил, они меня, правда, не заметили. — Его голос как бальзам на душу. — Ау, малыш, ты где?
Настя объяснила, где она. Правда пришлось соврать, что она решила прогуляться и натерла ноги. Не рассказывать же ему все по телефону. Тем более то, что теперь она официально свободная девушка, она хотела рассказать ему в более приватной и романтичной обстановке.
— Стой, где стоишь, сейчас приеду.
Ага, в ее случае сиди, где сидишь, но утонять она не стала.
Бабочки от предвкушения встречи с ним запорхали в самых неожиданных местах. Весь день она ждала встречи с ним. Ради интереса она проверила телефон на предмет пропущенных звонков. Смутно, но она помнила, что ей постоянно кто-то звонил. Было до жути интересно, звонил ли он ей в течении дня, до того, как поехал в больницу к маме.
Снова улыбка во все тридцать два озарила ее лицо, а бабочки усилили свое порхание после увиденных трех пропущенных днем и четырех пропущенных уже после работы. Семь раз! Он позвонил ей семь раз. Ну это ли не счастье?
И сейчас она прижмется к этому счастью, поцелует, вдохнет его запах… Может вообще затащить его в кусты, потереться о его пах, дразня и возбуждая, игриво расстегнуть ширинку, а затем развернуться и облокотившись о какое-нибудь деревце, почувствовать как он входит одним медленным дразнящим движением, растягивая и наполняя её, как шлепает и начинает двигаться…
— О чем задумалась? — Донеслось до нее сквозь затуманенный эротическими фантазиями мозг.
— О том, что готова тебя изнасиловать вон за теми кустиками. — Настя указала головой за какими именно. Она все еще сидела на том парапете.
Миша улыбнулся.
— Скучала значит. Я польщен. — Он подошел к ней ближе и подал руку чтобы помочь ей подняться.
Очень!
— Не особо. — Кокетничала Настя.
Она воспользовалась Мишиной помощью и как только ее ноги коснулись земли, он резко притянул ее к себе и впился грубым поцелуем в ее губы, не заметив как она поморщилась от боли. Но все равно, пробежавшаяся по телу волна жара моментально заставила ее внутренние мышцы сжаться, от чего в ее трусиках стало горячо и влажно. Настя застонала прямо в его губы, не прерывая поцелуя.
— Маленькая лгунья… — Голос Романова охрип.
Боже, как она мечтала об этом весь день. Его запах творит с ней что-то невероятное, его руки и губы заставляют забыть обо всем.
Но адская боль в ногах… Даже просто стоять на месте было невыносимо, а когда Романов потащил ее куда-то в область тех самых кустов, с Настиных губ снова слетел стон, но только уже не от удовольствия. Она даже зажмурилась от боли, когда наступила и так травмированной ступней на какой-то мелкий, но очень острый камешек.
— Настя, твою мать! — Миша наконец увидел ее увечья и моментально подхватил на руки. — Нормально ты прогулялась. Я же не думал, что ты настолько… Почему ты сразу не сказала? Господи, а я как мог не заметить? Почему ты вообще здесь? Почему не вызвала сразу такси или мне не позвонила? Скажи мне, ты мазохистка? И вообще, где ты была? Почему не отвечала на мои звонки весь день? — Сокрушался Романов, реально переживая за нее.
Приятно-то как!
— Просто ты тоже по мне скучал и набросился на меня, как только увидел. — Настя следила за его реакцией. — Тебе было не до моих ног, Романов. — Прошептала она в его губы. На остальные вопросы пока решила не отвечать.
Он ее поцеловал уже более нежно.
— Скучал. — Он так и нес ее на руках до машины и целовал.
Люди оглядывались на них, кто-то умилялся, кто-то смеялся, а кто-то цокал и презрительно мотал головой. Но Настя переживала только за то, что она очень тяжелая, но Романов, кажется, этого даже не замечал.
Усадив ее в машину, он с бардачка достал небольшую баночку с прозрачной жидкостью, а из аптечки вату и пластырь. И судя по запаху жидкости это был спирт, которым Миша обработал каждое стертое место, а когда Настя морщилась от неприятного жжения, дул как маленькому ребенку каждый раз, как дотрагивался мокрой ваткой до травмированной кожи. Это было так мило, хоть он грозно на нее смотрел и ругался, не понимая, как можно было такое с собой сотворить.