— Не бурчи. Луше скажи как дела на работе?
— Дел дофига было, а я один одинешенек сегодня. Ты же помнишь, что завтра немцы приезжают? Я надеюсь, ты притащишь свою аппетитную задницу на встречу?
Настя кивнула, что помнит и притащит.
На сегодня у Романова как оказалось еще запланировано несколько встреч, на которые он хотел взять ее с собой, но увидев ее ноги передумал. Так что теперь он вез ее домой.
— Кстати, я выбросил твои цветы. — Как бы между прочим сказал Миша. Настя на него уставилась как баран на новые ворота. Ревнует? — Не смотри на меня так. Мне нужно было работать, а они меня только раздражали.
Он опять разозлился, не без удовольствия отметила Настя, вон как руль сжал, аж пальцы побелели.
— Миш, я даже не знаю от кого они. Честно.
Она рассказала все про своего тайного ухажера и про их небольшую миниатюру с Титовым, разыгранную для папы, но больше, конечно, для Романова, чтобы его полить хорошенько.
— Вообще не разозлился. — Теперь Романов с ней кокетничал.
На воздыхателя он отреагировал так же, как и Гербер, сказал, что она ненормальная, раз на вокзал поперлась, мало ли там маньяк какой. В общем он снова ее ругал всю дорогу, а когда они подъехали к ее дому, все ещё бурча и ругаясь, снова подхватил ее на руки и занес в квартиру, усадив на небольшой диванчик в прихожей.
Настя сразу же притянула его к себе и полезла целоваться. Во-первых, она не хотела слушать его бурчание, а во-вторых, последствия ее фантазий в том укромном месте у реки все еще будоражили кровь и отдавались пульсацией где-то внизу живота.
— Боже… как же я тебя хочу… — Миша сам уже не мог остановится ее целовать. — Но, малыш… встреча… нельзя… опаздывать…
Настя словно его не слышала и не воспринимала ничего кроме его рук и губ, требовательно впивающихся в ее тело. Она стала расстегивать его рубашку, кусать за шею, тереться о твердую выпуклость у него в штанах, мечтая побыстрее ощутить его в себе.
— Блядь, Настя… — Он задрал ее платье до талии, сжимая практически до боли оголившиеся участки ее нежной кожи.
Сердце колотилось как бешеное, она задыхалась от этих невероятных ощущений. Романов зашипел, когда сквозь трусики стал массировать ее клитор и осознал, насколько она мокрая. Для него.
— К черту все… — Романов сдался.
Одним молниеносным движением он сорвал с нее трусики, просто разорвал их на ней, от чего новая вспышка сладкого удовольствия вновь пронзила ее тело. Настя выгнулась в судороге удовольствия, еще больше раскрываясь перед Романовым. А когда он вставил в нее два пальца, согнул их и начал двигать ими как сумасшедший, оргазм прошиб все ее тело, от чего она взорвалась, разлетелась на миллион малюсеньких кусочков и наверно даже умерла. Хотя нет, она была уверена, что умерла, но непрекращающиеся судороги, пульсации в ногах, груди и еще черт знает где подсказывали, что она, мать его, еще живее всех живых.
Романов с ней что-то делал, что-то ей говорил, сжимал, кусал и трогал ее везде, а Настя просто лежала бревном не в силах даже разлепить глаза. Но когда Миша приподнял ее и усадил прямо на свой член, до основания, вошел в нее на полную длину, ее глаза распахнулись и они оба глухо застонали, упираясь друг в друга лбами. Настя упивалась Мишиным стоном, когда она сжала его член внутренними мышцами от ощущений наполненности, такой сладкой боли от растяжения мышц где-то глубоко внутри.
Никто не двигался, каждый наслаждался этими ощущениями, которые сводили с ума, разрывали на части, оба тяжело дышали и не отрывали друг от друга взгляда. Первая сдалась Настя. Стянув с себя платье, она снова застонала, когда Романов впился губами и зубами в ее сосок, а второй сжимал пальцами, и начала скакать на его идеальном члене. Так быстро, как только сумела.
— Моя девочка… — Простонал Романов, сжимая ее соки руками, вместо своих губ, и откинул голову на спинку дивана. Но он все также не сводил с нее глаз, наблюдая как меняется ее лицо от наступающего оргазма.
Настя не удержалась и наклонилась его поцеловать, сильно впиваясь пальцами в его лицо. Наверно, для Романова это стало последней каплей. Как только Настя коснулась его губ, он с диким рыком вцепился в ее бедра удерживая их на месте и стал вдалбливаться в нее с бешенной скоростью.