— Какая еще Полина? Что вам от нас нужно? — Настя сорвалась на крик. Она никак не могла вырваться из цепких рук Киселева, которые до боли сжимали ее талию.
Может заорать на весь дом, дабы кто услышал? Хотя бесполезно. Юлькины родители позаботились о звукоизоляции жилища своего чада. Чтоб их! Нет чтобы сделать все как у людей. Да, самая обычная хрущевка была бы, конечно, сейчас идеальным вариантом. А тут даже по батареи не постучишь, они зашиты декоративной панелью.
— Мне нужна ты, принцесса! Это все, что тебе нужно знать, остальное – условности.
Он наконец отпустил ее и с мерзкой улыбочкой достал из своего кожаного портфеля два шприца, уже наполненных каким-то лекарством. На каждом шприце красовалась наклеенная бумажка, и Настя разглядела на каждой по одной букве.
"П" и "Г" были выведены каллиграфическим почерком, с завитками, все как полагается.
То, что эти буквы старательно накалякал этот псих, Настя не сомневалась, в его стиле. Педант херов!
— Что это? — Прошептала Настя, пытаясь незаметно осмотреться и придумать хоть что-нибудь чтобы спасти их с Гербер жопы. Но страх конкретно притуплял мозговую деятельность, поэтому она снова стала массировать те точки на своих руках.
— Для твоей подружки – это возможность не сдохнуть от потери крови, а для тебя… — Тут он запнулся и уставился на шприц, а после забубнил себе под нос, так и не подняв на нее взгляд. — Черт, Полина помешана на своем Димочке, может это не… да, лучше таблетки…
Теперь Настя сразу поняла про какую Полину идет речь. Мурена собственной персоной. Вот же сука! Только как она связана с Киселевым?
А тот тем временем снова полез в свой портфель и достал какую-то стеклянную баночку, в которой было много маленьких белых таблеточек.
— Принцесса, для тебя я подготовил снотворное. Точнее, оно мое, но так я буду уверен, что это не яд.
Пиздец. Уверен он будет. Радость то какая!
В том, что мурена могла запросто подмешать что-то ядовитое в шприц с буквой "П", предназначающийся скорее всего для "принцессы", Настя ни капельки не сомневалась, а обмануть этого придурка в его маниакальной к Насте любви – раз плюнуть.
А Полина мерзкая, расчетливая и где-то даже очень умная коза, которая тоже маниакально помешана на Димке. Настю же, по понятным причинам, она всегда ненавидела и даже не скрывала этого. Конечно, не без взаимности.
Только вот Настя была не готова убивать своих соперниц…
Тут снова неожиданная догадка озарила ее затуманенный мозг.
Может Димкина авария с Машей тоже была подстроена именно Полиной? Удар вроде был именно со стороны Маши… то есть она хотела убить ее, ну или покалечить, но поскольку Димка закрыл ее своим телом, Маша осталась цела?
Киселев еще, получается, лапочка по сравнению с этой горгоной.
Кстати, Настю немного удивило и расслабило стремление Киселева ей не навредить, не колоть этот сомнительный укол, а дать проверенные таблетки, это вселяло хоть и мизерную, но все же надежду на спасение.
В подлинности содержимого шприца для Гербер она не сомневалась, этим психам почему-то нужно ее помучить, а значит пока Юлька будет жить, что тоже дает дополнительное время.
— Ну что, пойдем позаботимся об этой дуре, а то правда коньки еще отбросит. — Киселев галантным жестом предложил Насте пройти вперед. — Иди-иди, а я полюбуюсь видом сзади.
Но она даже до конца коридора дойти не успела, как этот придурок дернул ее на себя, она чуть не упала даже, и снова вцепился своими грязными ручонками ей в зад. Хорошо, что на ней были плотные джинсы, а то что-то его пальцы проявляли какую-то странную активность по проникновению к ее анусу.
— Ну скажи, что я буду первый, кто трахнет эту идеальную попку. — Она вырывалась из его захвата, пыталась укусить, пнуть ногой… но ничего не выходило, он держал ее мертвой хваткой. — Скажи это! — Проорал Киселев.
— Нет. — С вызовом ответила Настя. Тут она, конечно, слукавила непонятно зачем, наверно хотела позлить этого невростеника.
Ответ, как и оидалось, его не удовлетворил, и он влепил ей звонкую и очень ощутимую пощечину. Но уже через секунду упал перед ней на колени и стал молить о прощении. В какой-то момент он даже заплакал, уткнувшись своей головой в область Настиного живота.
Когда он так и не дождался от нее ни слова, опять разозлился и больно схватив за руку, потянул ее в комнату, где лежала Гербер и истекала кровью. Он сделал ей укол и кинув Насте бинт, вышел из комнаты и громко хлопнул дверью, как девочка-подросток, которую родители не пустили на вечеринку. А судя по звукам еще и подпер дверь, блокируя своим пленницам выход.