На экране высветилась имя абонента. "Романов". На душе сразу как-то теплее стало что ли. Даже надежда на спасение зародилась где-то внутри, заставляя сердце биться чаще.
— Я, конечно, вчера от твоего лица, в вашей девичьей манере, сказал, чтобы он катился куда подальше, но теперь скажи ему это лично! Скажи, что любишь другого и сегодня же уезжаешь с ним далеко и на всю жизнь!
Ну вот и все. Только что зародившееся тепло от звонка Романова моментально испарилось. В сердце что-то защемило, и оно стало пропускать удар за ударом. Настя слышала этот грохот, способный разорвать её на части, у себя в голове.
Миша не простит ей предательства, никогда не простит. С ним так поступила бывшая жена, а теперь выходит, что и она такая же. Пусть даже он и не испытывает к ней великих чувств, но факт остается фактом. А Настя не сомневалась, этот психопат описал все очень правдоподобно, в красках, с изюминкой, так сказать.
Но она без него уже не сможет! Она не могла даже на миг представить свою жизнь без него.
Какая же глупая она была, что пыталась избавится от него всеми возможными и невозможными способами. Надо было еще в тот, самый первый раз, когда он застал ее в "позе зю" лазающую под столом, накинуться на него и никуда не выпускать из своих цепких лапок, наслаждаться каждым моментом, его объятиями, поцелуями. Ну и членом само собой. А она, дура деффективная, лишала себя такой явной возможности любить и быть счастливой.
Вот сейчас убьет ее этот псих и все, финита ля комедия, друзья. Ни Романова, ни его члена. Вот уж действительно правильно древние говорили, что нужно всегда помнить о смерти. Сейчас Настя была с ними солидарна как никогда.
В голове стали мелькать картинки их последней встречи с Мишей, она уже и не понимала, когда это точно было…сегодня, вчера или в прошлой жизни. Вот он ее нежно целует на прощание, еще мокрый после душа, притягивает к себе и утыкается носом в ее волосы. Такой родной, такой нежный после жаркого секса, такой полностью ее, словно так было всегда, словно он всю жизнь был ее, хотя они знакомы от силы полгода.
И если бы не ее подруга, которая как никогда нуждается в ее помощи, а Настя заставляла себя думать, что Юлька еще жива и ей нужна ее помощь, она бы наверно расклеилась окончательно.
Так что Гербер осталась единственной соломинкой, за которую Настя хваталась, чтобы оставаться в сознании и не придаться полному отчаянию. Гербер, ну и еще может дикое, непреодолимое желание навалять этому психу по первое число и сладостоастно наблюдать как он корчится от боли.
— Я включу громкую связь. — Тем временем продолжал Киселев, вводя её в ещё больший ступор. — Никаких фокусов и воплей о помощи, поняла меня? Говоришь, что у тебя есть другой и посылаешь его на хер! Иначе эта твоя блондинистая сука сдохнет прямо сейчас. Один звонок и все, Полина церемониться, как я, не будет!
Значит Юлька жива, слава Богу! Уже легче.
Настя уставилась на экран, гипнотизируя его, подавая сигналы SOS и мысленно призывая Мишу не верить ее словам. Глупо, конечно, но в такой ситуации не до рациональности.
Как в замедленной съемке она наблюдала как Киселев тыкает своими противными пальцами с идеальным солонным манткюром по экрану, принимая вызов. Сердце снова пропустило удар, а из глаз, прямо на протянутый Киселевым смартфон, закапали тяжелые и горячие капли, полностью затуманивая взгляд. Настя даже слышала звук их удара об экран телефона.
— Анастасия Андреевна, доброе утро. — Услышав родной голос, Настя беззвучно зарыдала. Она не могла говорить. Ее голос не слушался.
Пауза затянулась. Романов, видно, понял это по-своему и продолжил говорить.
— Не надо сантиментов, Анастасия Андреевна. Я все прекрасно понял с первого раза. Но позвольте Вам напомнить о рабочих буднях. Вы должны уже двадцать минут как присутствовать на встрече с представителями из Германии. Подскажите, сколько нам еще Вас ждать?
Холодный рабочий тон Романова словно лезвием прошелся по сердцу. Все, никаких надежд на чудо. Даже самых последних. В её случае, она умрёт раньше надежды.
Потому что именно таким тоном он разговаривал со своей бывшей женой. Настя один раз невольно подслушала их разговор, когда бывшая позвонила ему в офис. Это было в самом начале, еще до их знаменательного похода в клуб, но уже тогда она осознала, что с ней он разговаривает гораздо мягче, чем с бывшей женой. Она тогда, дура, еще расстроилась, что недостаточно его бесит.