Сейчас же Настя хотела заорать, сказать, что все не так, попросить помощи, но Киселев ей головой указал на свой телефон, напоминая о подруге. Конечно, Настя сдержала свой порыв ради Юльки.
— Я больше не люблю тебя, Миша. — Выдавила она из себя сквозь слезы и тихие рыдания. Хотя она никогда и не говорила ему, что любит. Просто еще одна попытка подсказать Романову, что что-то не так. Киселев слава богу ничего не понял, ему даже оказалось этого мало. Жестами он приказал ей продолжить. — Мы с Пашей сегодня уезжаем. Навсегда. И Диме это передай.
Настя опять попыталась намекнуть на личность похитителя, ведь кто-нибудь все-таки начнет ее искать. Когда-нибудь. Родители хотя бы. Хотя она понимала, что подсказка так себе, конечно. О ее нелюбви с Пашкой Киселевым знала только Гербер. А она вообще непонятно где, да еще и с пробитой башкой.
Единственное… Димка! Если, конечно, Романов сразу побежит передавать Настины слова, что вряд ли. Он может догадаться о каком Паше идет речь, вроде бы она ему рассказывала об этом придурке.
Но сейчас главное спасти Гербер, а Димке уж точно не до Настиных любовных приключений. Как бы он ей сейчас пригодился со своими мерами защиты. Не зря он обучал ее всяким приемчикам и заставлял носить перцовый баллончик, который остался в сумке в квартире Гербер.
Твою мать. Точно! Она же с Димкой почти что курсы самообороны прошла. Да, пусть на практике их никогда не применяла, только на тренировках, но азы-то она вспомнит.
— Рад за тебя и за него… — Киселев сбросил вызов, не дав Мише договорить. Лицо так и осталось злым, наверно он остался не доволен разговором.
— Ладно Миша, но меня будут искать родители. Димка тоже не поверит никогда, что я так резко свалила из-за большой любви. — Пропищала Настя, спустя какое-то время. Киселев так и продолжал на нее злобно пялится, словно продумывая как с ней дальше поступить.
Сволочь он, конечно, хоть бы на кровать ее что ли положил, а то кинул на пол как мешок с картошкой. Вот и вся любовь.
— Ну родители же знают свою взбалмошную дочь, знают, что она может топнуть ножкой, психануть. Редко, но может. Да даже ели и начнут искать, то не найдут, не переживай. — Прошипел он ей в губы. — А Титова Полинка найдет чем занять, он о тебе, принцесса, и не вспомнит даже.
Вот как раз Димка точно вспомнит! Когда от психологини своей оторвется хоть на минуту. Он никогда не поверит, что она могла просто так свалить! И никакая Полина его не остановит.
Мама с папой тоже не поверят в этот бред. Ну по крайней мере мама точно. С папой могут быть вопросы, да. Он еще от новости про Димку не отошел.
Вот интересно, он вышел сегодня на работу после вчерашних посиделок? Если вышел, то наверное жутко злится на свою непутевую дочь. Он терпеть не может опозданий и безответственности.
А Миша... Миша наверно сейчас сидит с немцами и тоже злится на нее, но уже по другой причине. Он так забавно хмурит брови когда злится и начинает стучать ручкой по столу...
Настя стала раз за разом прокручивать в голове диалог с Романовым. Так ей было легче. Этот придурок куда-то свалил, закрыв за собой дверь на замок. Да, у него межкомнатная дверь с самым настоящим замком. У Насти во входной двери механизм и то попроще будет.
Кругу так на сотом воспоминаний о Романове, Настя резко подскочила на месте, уловив одну маленькую деталь разговора, как спасительную соломенку, за что голова её отблагодарила дикой болью и потемнением в глазах. Но даже это не остановило запустиашийся мыслительный процесс.
Когда она разговаривала с Мишей, на фоне играло радио. Не похоже было, что он сидит в офисе с немцами или даже в кафе. Это радио он постоянно слушал в машине. Сколько бы она с ним не ездила, он не изменял своим вкусам. Если встреча уже идет двадцать минут как, и они усиленно всем скопищем ее ждут, то что он делает в машине?
Если деловые встречи проходят в их офисе, то никакое радио они не включают, если в кафе – Миша повез бы их к Акопяну, в этом Настя даже не сомневалась. А у него в ресторане играет исключительно классическая музыка, днем по крайней мере.
Конечно, Миша мог быть, например, в пути к ресторану или офису, но он вряд ли бы стал ей звонить при немцах. Как минимум это подрывает авторитет фирмы, он бы не стал так делать. Да он в принципе не стал бы ее так унижать ни перед кем, особенно перед отцом, в этом она не сомневалась.
Так может он догадался, что она не просто так пропала? Может это он так усыплял бдительность ее похитителя, делая вид, что все идет по плану Киселева, а сам мчится к ней на помощь?