Господи, они что, братья?? Идиотизм какой-то!
— Кстати это все Полинка придумала, умница моя! Она, кстати, тоже моя сестра. Без нее я бы так и не решился к тебе даже подойти со своей любовью, так бы и перебивался встречами в лифте. Видишь, как здорово, что она вмешалась?
Ага, охеренно, блять. Счастья полные штаны.
Да как такое вообще может быть? Варламов, Полина и Киселев – родственники!! Явно не родные, как минимум фамилии разные, хотя Настя уже ничему не удивится. Это же как тесен мир, уму не постижимо. Казалось бы, какое отношение имеет противная бывшая ее друга к Киселеву, который вечно приставал к ней на работе? Про Варламова и говорить нечего. Это же три разные истории, три жизни, а как филигранно переплелись… М-да, кому рассказать, не поверят.
— Признаться честно, принцесса, вчера я должен был расправиться только с твоей подружкой, потом Полинка решила бы вопрос с Димкой, как всегда, подсыпав ему какой-нибудь дури, а когда ты осталась бы совсем одна, родители и ебарь твой не в счет, тут бы появился я. Но ты сама прилетела ко мне в руки, сладкая, и теперь никуда от меня не денешься. Никогда!
Говоря это, он стал медленно двигаться в ее сторону, шаг за шагом убивая все Настины надежды на спасение и сохранность своего тела от разного рода посягательств. Она покосилась на свой телефон у него в руках, продумывая стратегию и вспоминая технику приемов, которым учил ее Титов.
Но Киселев ее зрительные кульбиты понял по-своему.
— Принцесса, даже не надейся. Я поставил программку одну, даже айтишник твой отследить не сможет где ты, да и следы я замел хорошо. Тебя никто не найдет. Ты моя! — Со взглядом шизофреника прошептал Киселев, подходя все ближе, пока Настя не уперлась в подоконник.
Что там Димка говорил? Сначала нужно отвлечь? Решение пришло мгновенно, когда она увидела одинокий горшок с кактусом на окне за шторкой. Жалко, конечно, цветочек, но что делать, на войне не без урона.
Сама от себя офигевая, она схватила бедное растение, горшок от которого оказался стеклянный, геометрической формы, как сейчас очень модно, и кинула его в Киселева. Настю очень удивило, что производители на стекле не сэкономили, за что им огромное спасибо.
Она сначала вообще подумала, что это пластмасса с известного китайского магазина, и делала упор на колючки кактуса, целясь исключительно в голову этому идиоту. Но как-то так вышло, из-за тяжести стекла наверно, горшок прилетел Киселеву точно в зону бикини, так сказать, и пока он там крючился от боли, Настя почувствовала себя Рембо.
Она подлетела к Киселеву, согнутому в три погибели, и не ожидавшему такой прыти от вечно амебной от страха Вражевской, и с размаху ударила ногой в его до ужаса ровный нос. Сразу же сплошным потоком хлынула кровь, окрашивая в красный цвет все вокруг, в том числе и саму Настю.
Она уже хотела еще раз хорошенько треснуть этого придурка по ребрам, но он как-то изогнулся и схватил ее уже замахнувшуюся ногу и резко повалил ее на пол, вжимая своим тяжелым телом в жесткие доски. Снова одной рукой стал ее душить, а второй расстегивать ее джинсы, уже не церемонясь.
— Я хотел по-хорошему, принцесса… — Прошипел этот гаденыш, ловко пробравшись уже к ее трусикам.
Она закричала и стала брыкаться с удвоенной силой, слезы затуманили взгляд, она практически ничего не видела, а когда попыталась ударить его в кадык, он снова блокировал ее удар, заводя Настины руки ей за голову.
— Я выебу тебя, принцесса, так, что ты забудешь свое имя. — Свои угрозы он подкрепил ударами по Настиному лицу и ребрам. — Ваши детские переписки с твоим ненаглядным Романовым и близко не стоят…
— Вот именно, скотина, тебе до Романова как до луны! — Прокричала Настя, все еще пытаясь выкрутится с его отвратительных грубых рук, чем только еще больше разозлила Киселева. — И люблю я его, а не тебя, подонок!
Наверно зря она это прокричала. От удара в голову, последовавшего за ее совами, она почти потеряла сознание, чувствуя лишь какие-то смутные касания рук и чего-то еще по всему своему телу. Сил сопротивляться не осталось, гудение и пульсации в голове перекрывали практически все, заставляя корчиться от боли.
Из последних сил она стала брыкаться ногами, когда почувствовала, как с нее стягивают джинсы, хорошо хоть трусики пока оставались на месте. Махая ногами, она, видно, снова попала в нос Киселеву, он завопил как раненый енот, но все равно продолжал стягивать с нее одежду и бить куда придется.