Оказалось, что они все узнали уже по итогу и очень сердились на Димку, что сразу все не рассказал, бурчали, что повезли их любимую дочечку не в больницу к врачам и психологам, и даже не к ним, а зачем-то к Гербер, но все равно порывались тут же примчаться к Юльке. Но Титову как-то удалось сдержать их пыл и оставить дома, позволяя Насте проснуться рядом с любимым мужчиной.
Настя сразу же позвонила маме и добрых полчаса она лили слезы друг другу в трубку, папа снова выкрикивал, что они сейчас приедут, отбирая у мамы телефон, но насколько бы сильно Настя не хотела оказаться сейчас в родительских объятиях, морально она пока была не готова.
В зеркало она видела, что сделал с ней этот придурок и как минимум ей хотелось побыть в одиночестве, все осмыслить и немного прийти в себя. Ну, совсем в полном одиночестве не получится, конечно, но тем не менее. Да и куда они попрутся среди ночи.
Настя снова поерзала в Мишиных объятиях, укладываясь удобнее и вдыхая такой любимый успокаивающий запах.
Полежав немного в теплых объятиях, она собралась с мыслями и все же решилась спросить о том, чего не помнит и что все-таки с Юлей, почему Миша к ней не пускает.
— Поверь мне, солнышко, твоей Гербер сейчас слегка не до тебя, она бурно мирится со своим парнем. — Миша говорил ей куда-то в волосы, все теснее прижимая к себе. — А спасли мы вас благодаря Титову, это он кипишь поднял, когда не смог до тебя дозвониться. И психа этого отследил тоже он.
Безусловно она была безгранично рада за это Димке. Он всегда ее спасал. Но сейчас Насте было до жути интересно как сам Миша догадался, что с ней приключилась беда, и видно он заметил этот интерес по ее лицу и сам стал откровенничать. Настя даже шелохнуться боялась, чтобы не прервать сию исповедь.
— Настя, я… В общем, когда я получил те якобы твои сообщения, я немного расстроился. — Боже, Настя даже не предполагала, что Миша может выглядеть как побитый щенок в своем раскаянии. Занятно. На душе становилось все теплее и теплее. — Короче я пробухал полночи и меня пыталась снять какая-то мадам. А потом позвонил твой Дима, высказал свое видение ситуации, ну а там уже закрутилось, завертелось.
Чего, блин? Какая еще мадам? Настя стукнула его по обнимающей ее руке, на что Миша только рассмеялся.
— А что? Меня бросила любимая девушка, а она любезно хотела меня утешить… —
Миша продолжал юморить, но Настя шутку не оценила и уже стала выбираться из его крепких объятий, которые ни на капельку не удалось расслабить, как до нее дошел истинный посыл его слов.
— Подожди, что? Любимая?
Находясь в каком-то коматозном состоянии после манипуляций врачей с ее бедным настрадавшимся телом, Настя не понимала, где заканчивается сон и начинается реальность.
В какой-то момент она почувствовала, как кто-то очень медленно, с огромной нежностью, поднял ее на руки и куда-то понес. Веки подниматься отказывались напрочь, да и голос куда-то пропал, став похожим на хрип раненой собаки. Зато обоняние работало прекрасно.
Она чувствовала такой знакомый, такой любимый, с ума сводящий запах, что даже скулы на миг свело, так нравился ей этот запах. Пряный и обволакивающий, но немного с примесью пота и крови.
Наслаждаясь моментом, она уткнулась носом в Мишину шею и попыталась обвить его руками, мысленно молясь о том, чтобы это был не сон.
Чудесно!
Все, что ей сейчас хотелось, так это остаться в этом мгновении навсегда. Но как обычно, с ее желаниями никто не считался, и через пару мгновений она уже лежала в холодной кровати огромных размеров. В гордом одиночестве.
Решив, что Миша сейчас уйдет, Настя ухватила Романова за руку, когда тот пытался ее накрыть одеялом, и поцеловала ее, кладя себе под щеку, как свою собственную.
— Не уходи никуда. Останься здесь. — Даже ей самой до жути не понравился ее грубый от хрипоты голос. Хотя и это уже прогресс, а то, ведь, вообще рот не открывался еще пару минут назад.
— Разве я могу куда-то от тебя уйти? Никак не могу, малыш. — Прошептал он и через пару мгновений, изловчившись, чтобы ее не потревожить, лег радом с ней, уткнувшись носом в ее шею. — Я так за тебя испугался…
Когда до нее дошел смысл его слов, а доходил он до нее долго, улыбка сама собой появилась на ее лице, а сердце увеличило частоту биений, ну, насколько смогло, конечно.
— Если бы с тобой что-то случилось, я получил бы инфаркт и сам убил бы тебя. — Сказал он сердито, все еще переживая внутри себя тот дикий страх за нее, и теснее прижал Настю к себе.