Чего, блин? Какая еще мадам? Настя стукнула его по обнимающей ее руке, на что Миша только рассмеялся.
— А что? Меня бросила любимая девушка, а она любезно хотела меня утешить… —
Миша продолжал юморить, но Настя шутку не оценила и уже стала выбираться из его крепких объятий, которые ни на капельку не удалось расслабить, как до нее дошел истинный посыл его слов.
— Подожди, что? Любимая?
Она перестала брыкаться и уставилась на Мишу, который уже совсем не смеялся.
Глава 38
В этот раз Настя проснулась практически счастливой в объятиях любимого мужчины. Но от безграничного счастья ее отделяла бесячая, все еще присутствующая, ноющая боль во всем теле и дикая жажда. Однако сопящий рядом Романов со своими многочисленными животными неимоверно подбадривали.
Аккуратно скинув Мишну руку, даже во сне сжимающую Настину грудь, она, кряхтя и проклиная придурка Киселева, побрела на кухню опустошать запасы воды и еды.
Грант, поистине наивное существо, искренне полагал, что кормить идут исключительно его, поэтому радостно вилял хвостом и путался под ногами. А Настя ну никак не могла отказать этим почти искренне голодным глазам, и пока хозяин видит седьмой сон и ничего не подозревает, скормила песику специально на такой случай припрятанную баночку мясных консервов. Песик все смолотил за две секунды и снова уставился на Настю в ожидании второй порции. Но поняв, что грустный взгляд второй раз уже не прокатывает, Грант в ленивом ожидании, когда у Насти упадет что-то съедобное на пол, улегся под стол.
Настя уже не могла спокойно смотреть на этот стол. Волна возбуждения моментально прошлась по Настиному телу, локализуясь где-то внизу живота, когда она вспомнила чем именно они с Мишей занимались на этом самом столе в последний раз, когда она у него осталась после Димкиной аварии.
Боже, кажется, все это было в прошлой жизни, а прошло-то всего чуть больше недели.
А возбуждается она от силы мысли от того, что все это время этот изверг упертый лишал Настю плотских утех, переживая за ее моральное и физическое состояние.
Но с ней-то все было в порядке!
Да, боль от ударов прошла еще не полностью. Да, периодически ей снились кошмары, и иногда она шарахалась от любой тени. Но это все не мешало ей изнывать от желания при виде Романова, а особенно голого. А видела она его каждый день, поскольку уже неделю они живут вместе.
Честно признаться, она накинулась на него еще тогда, в квартире Гербер после того, как он серьезно, почти сердито признался ей в любви и потребовал, чтобы она немедленно всему белому свету призналась, что их отношения с Титовым никакие не отношения на самом деле, и что она любит его лишь одного.
— Вражевская, я вполне серьезно. Вот что ты улыбаешься? Ты – моя! Если ты сегодня же не скажешь всем…
— Я им уже сказала! — Прошептала она, прерывая его гневную тираду. — Еще, подожди-ка… вчера? Позавчера? — Настя действительно не могла вспомнить, когда это было! — В общем, когда ты забирал меня из парка, и я еще ноги натерла, помнишь? Вот тогда!
Господи, его лицо надо было видеть в тот момент! Миша ее чуть не убил тогда, полчаса громко недоумевал почему она ему сразу не рассказала.
А потом набросился на Настю с очень осторожными, но в то же время жадными, пробирающими до мозга костей, поцелуями. Он гладил здоровые участки ее лица, шею, грудь. он словно не мог от нее оторваться.
Но ей было мало этого!
Ни боль, ни заторможенность от таблеток, ни друзья за стенкой, собственно тоже не разговоры разговаривающие, в тот момент не смогли сдержать ее какое-то совсем дикое, звериное желание почувствовать его в себе, убедиться в его словах о любви и в том, что это все не сон или какие-то глюки после Киселевских уколов.
Оказалось, что действительно не глюки.
Жадно целующий ее Романов убедил Настю в реальности происходящего, когда в самый желанный и ответственный момент, когда она думала, что наконец дождалась, что сейчас он войдет в нее одним резкм толчком, Миша буквально оторвал ее от себя, глядя на нее потемневшими глазами.
— Непослушная девочка! — Сказал он шепотом, откинулся на подушку и притянул ее к себе. — Не дразни меня, малыш! Я могу не сдержаться, а тебе сейчас только секса и не хватало.
И как Настя его не уговаривала, в ее-то состоянии!, как не просила, Миша был непреклонен.
Он, собственно, до сих пор трясется над ней как над куклой фарфоровой. Сама не готовь, меньше ходи, больше лежи… чуть ли в туалет ее на руках не носит.
Настя уже даже стала подозревать, что что-то с ней не так, что он просто ее не хочет и придумывает отмазки. Но когда она специально перед ним с весьма сексуальным подтекстом переодевалась, а то и вовсе ходила голой, желание в Романовских глазах загоралось за наносекунду, а твердость жаждущего члена виднелась сквозь спортивные штаны еще раньше.