Сейчас, повинуясь какому-то сиюминутному порыву, она скинула с себя халатик, и полностью голая уселась на тот самый стол, широко расскинув ноги. Удивительно, но она уже была мокрой. Пальцы одной руки сами потянулись к изнывающему клитору и стали нежно и немного дразня его массировать, а второй рукой Настя решила поиграться с грудью.
Стон слетел с ее губ, и она усилила давление пальцев.
В памяти то и дело всплывал образ Романова, который в ее голове был не таким переживающим и заботливым. Там, в ее фантазиях, он с ней не церемонился, впивался пальцами в ее шею, целовал, кусал ее губы, вдалбливался в нее так сильно, как только мог.
— Мой нетерпеливый малыш… — Она услышала хриплый голос того, кто сейчас занимал все ее фантазии.
Настя подняла на него свой взгляд, ни на секунду не прекращая делать то, что делала. Романов медленно к ней приближался, как хищник к своей добыче, пожирая взглядом ее тело. От одного Мишиного взгляда ее кожа то покрывалась мурашками, то горела огнем, заставляя плавится мозг.
— Только твой!
Настя обхватила руками уже твердый член Романова и поласкала его, плотно обхватывая руками, поводила им по своим истекающим влагой складочкам, неимоверно дразня этим их обоих. А когда терпения уже совсем не осталось, направила его член к своему входу.
Она умрет, если он сейчас же в нее не войдет!
— Пожалуйста... я не могу больше ждать... — Настя хныкала и извивалась, но Романов будто специально замер и не сводил глаз с ее лица. — Миша, трахни меня уже наконец!
— Скажи, что любишь меня! — Глухо приказал он сквозь сжатые зубы, так и не сдвинувшись с места. Лишь руками обхватил ее лицо, большими пальцами очень легко, практически невесомо гладя Настины губы.
— Люблю... — Прошептала она. — Люблю тебя, Романов!
Оба одновременно застонали, когда он вошел в нее одним резким движением, растягивая и наполняя, лишая возможности думать. Только чувствовать. Чувствовать его руки, его губы, его горячее дыхание… чувствовать ЕГО всего!
Эпилог
— И когда ты собираешься ему об этом сказать, дефективная? — Юлька с ног до головы обмазалась солнцезащитным кремом и распласталась под зонтиком, попивая коктейли.
Настя устало посмотрела на подругу.
И сразу вспомнила почему недолюбливает совместные с ней отдыхи. Уж очень она себя неуютно чувствует рядом с Юлькиной идеальной фигурой, даже сначала хотела напялить закрытый купальник, но потом все же передумала. Миша и так знает каждый сантиметр ее тела, а на остальных плевать с высокой колокольни.
— Можно никогда? — Настя тоже улеглась на шезлонг, наблюдая за потугами чаек достать себе пропитание.
Они вчетвером наконец-то выбрались на моречко в Черногорию, как она давно и мечтала. Еще в подростковом возрасте, когда они также приехали на отдых с родителями, эта страна на всю жизнь запала ей в самое сердце. Здесь удивительная природа, одни каньоны чего стоят!
Настя еще при бронировании виллы нахватала экскурсий почти на все дни отдыха и радовалась как ребенок, что они все будут лазать по горам, купаться в кристально чистых озерах, бродить по заповедникам…
А сейчас походу накрылись все ее горы вместе с заповедниками медным тазом.
Еще и у Димки с Машей не получилось приехать, теперь не увидят всей этой красоты. Настя очень переживала, что их нет рядом. За этот год с Машей они стали хорошими подругами, часто собираясь втроем за рюмочкой чая. Собственно, так и родилась идея рвануть всем вместе на отдых. Маше хотелось отдохнуть от проблем своих клиентов, потому что она искренне считала, что это и ее проблемы тоже, Юлька хотела погреться на солнышке и подышать морским воздухом, а Настя хотела в Черногорию. В общем звезды у всех троих сошлись, так сказать.
Миша, к великому Настиному удивлению, тоже очень сдружился с Титовым, чуть ли не лучшими друзьями стали. А Настя помнит времена, когда от одного только упоминания имени друга, Мишка злился и ревновал до одури. Славное было время!
А вот с Лаевским крепкой дружбы не вышло, но в целом уровень хороших приятельских отношений был достигнут.
Но самым удивительным было то, что с Титовым нашла общий язык и Юлька. Вот чего-чего, а этого Настя точно не ожидала и думала, что не доживет до этого великого момента.