Я не в силах сказать что-либо лишь кивнула в знак согласия.
Пара литературы пролетела не заметно, и вот я уже приближалась к двери, как услышала, уже знакомое
- Некрасова, задержитесь, пожалуйста.
«Опять, что ему надо. За что меня ещё ругать.» - подумала я и поплелась к учительскому столу.
- Я Вас слушаю, Александр Романович.
- Ах да, Некрасова. Ты, конечно, молодец, что прошла дальше, но ты сильно не обольщайся. Муниципальный этап – это тебе не школьный, не детский сад, как была ваша олимпиада, и я, как и ты, хочу, чтобы ты прошла дальше, я имею виду областной этап, а может и всероссийский. Поэтому предлагаю тебе, хотя нет, даже настаиваю, позаниматься с тобой подготовкой к олимпиаде. Что скажешь?
- Если надо, то я согласна.
- Вот, это хорошо. Я готов пойти на некоторые уступки, и согласен заниматься с тобой в те дни, когда у тебя нет работы.
- Серьёзно?
- А я похож на клоуна?
- Нет.
- Тогда скажи, когда ты свободна.
- Я работаю 2/2, сегодня у меня смена, а завтра и послезавтра выходные.
- Хорошо, тогда начнём с завтрашнего дня, после уроков сразу ко мне. Поняла?
- Да. – сказала я, улыбнувшись. Учитель в это время смотрела на меня, не отводя взгляд.
Александр Романович.
Я смотрела на это милое, довольное личико. Прямой аккуратный нос, пухлые обветренные губы и самая выразительная часть лица – зелёные, блестящие глаза. Карамельного цвета волнистые волосы до плеч. Она была воплощением невинной девичьей красоты.
«Что же я делаю» - пронеслось у меня в голове, в это время Николь покраснела. – «Что я творю.» - вновь подумал я и, наконец, нашёл силы оторвать неприличный взгляд от ученицы.
- Можешь идти. – сказал я, и девушка, как стрела, покинула класс.
Николь.
Я не вышла, а просто вылетела из класса. Щёки нереально пылали. Я зашла в туалет и посмотрела на себя в зеркало. Что и требовалось ожидать – синьор помидор.
Я намочила руки и начала бить ими по щекам.
«Что я делаю, что он делает? Что со мной, а? За что же мне такое наказание? Я ничего не понимаю. Как стыдно! А! Так надо успокоиться и просто не думать об этом. Надо сконцентрироваться на чём-то другом. На уроках. Всё, Николь, собралась, очистила свою голову от этих мыслей и вперёд на английский язык»- подумала я, ещё немного простояла в туалете и, более-менее успокоившись, пошла на следующий урок.
Глава 7
С замиранием сердца я шла на дополнительные занятия с Александром Романовичем. Вот почему пялился на меня он, а стыдно мне? Вот как мне сегодня сидеть с ним тет-а-тет. Это же просто сущий ужас.
«Николь, остановись! Хватит себя нагнетать» - думала я. Это, наверное, одна из самых ужасных моих вредных привычек. Я постоянно себя нагнетаю, потом нервничаю, потом у меня начинает неметь нога или рука. В общем довожу себя чуть-ли не каждый день. Раздуть из мухи слона? Могу, умею, практикую. В этом вся я.
Я дошла до кабинета, дверь была приоткрыта. Я решила сначала посмотреть одним глазком.
Он сидел на стуле, склонившись над столом, что-то внимательно читал. Как же он красив. Оторвавшись от бумаг, он посмотрел в окно и устало потёр переносицу.
Так, надо успокоиться.
- Один, два, три… - прошептала я себе и, робко постучавшись, заглянула в кабинет.
Учитель обернулся.
- А, Николь, это ты. Заходи.
У меня создалось впечатление, что он забыл обо мне. Ну да и ладно. Я села за первую парту, достав все необходимые принадлежности.
Учитель вышел из-за стола и направился в мою сторону. Положил на парту бумаги с заданиями и…сел рядом. Только не это, только не это. Я 100 процентов опять покраснела. Нет, нет, нет. Только этого мне не хватало, кажется, я забыла, как дышать.
- Ты можешь уже выдохнуть, я не кусаюсь, честно. Но если попросишь… - раздался голос учителя, и я почувствовала его взгляд на себе, но сама уставилась в одну точку. Что он несёт?
- Может быть уже начнём? – мой голос звучал уже более убедительно.
- Может и начнём, если ты, конечно, не будешь сидеть, как приколдованная, и смотреть в одну точку.