- Да, я поняла. А какая зарплата?
Мужчина назвал зарплату за одну ночь и плюс все чаевые себе.
- Оденься завтра подобающе и приходи к 9, Настя тебя всему обучит.
Я кивнула в знак согласия и поспешила покинуть это заведение.
Грудь беспомощно холодела, я не помню, как дошла до дома, но казалось, что этот путь длился вечность. Я не знаю почему, но я даже не выронила ни одной слезинки. Придя домой, я зашла в комнату дедушки, рухнула возле стены и долго смотрела на фоторамку, стоящую на тумбочке. На ней дедуля, держащий меня совсем кроху на руках, бабуля и мама с папой обнимающие друг друга.
Если кто-нибудь полгода назад, сказал бы мне о том, что я буду работать стриптизёршей, а дедули больше не будет, я бы посмеялась и ни за что не поверила бы. А сейчас я на самом деле сижу в опустевшей дедушкиной комнате, а завтра пойду работать в это грязное место. Порой мне кажется, что я сошла с ума, что это просто галлюцинации, что в один момент я очнусь на больничной койке. Лучше бы, действительно, так и было.
В ту ночь я долго не могла уснуть, пожалуй, это была одна из самых худших ночей в моей жизни. Ночь, которая должна была разделить мою жизнь на две части. Та часть, в которой я светлый и чисты ребёнок и та, в которой я стану грязной и мерзкой девушкой.
На уроках я сидела сама не своя, будто нет той прежней меня. Хотя почему будто? Так и есть. И только сейчас, сидя на уроке русского языка, я представила, как старые мужчины будут лапать меня, смотреть на меня, как на тело своим похотливым взглядом. Ком слёз и боли подкатил к горлу:
- Извините, а можно выйти? – дрожащим голосом спросила я.
Александр Романович бросил на меня тревожный взгляд:
- Выйди, Некрасова.
Я встала из-за парты и не поняла, что со мной стало происходить. Ноги онемели, меня будто оглушило, а от лица, словно отлилась вся кровь, поэтому его обдало каким-то холодом, в глазах стало темнеть, я перестала что-либо понимать. Дойдя до дверного проёма, я наклонилась на дверь и скатилась по ней:
- Николь! – послышался встревоженный голос учителя, а что было дальше, я не знаю.
Очнулась я на руках у учителя.
- Поставьте меня, я сама могу идти. – слабым голосом сказала я, но как оказалось, мы уже были возле медпункта, куда я всё-таки зашла сама с помощью учителя, где меня сразу же усадили.
- Что случилось? – стала расспрашивать врачиха шестидесяти лет.
- Вот плохо стало, она побледнела, а потом потеряла сознание. – ответил за меня учитель.
- Как ты сейчас себя чувствуешь, деточка? –
- Сейчас нормально.
- Александр Романович, сходите в столовую за сладким чаем.
- Мне не надо, я не хочу. – тут же возразила я.
- Сходите, сходите, Александр Романович.
Учитель покинул кабинет.
- Ты что-то сегодня ела?
- Да, завтракала кашей и чай попила.
- Может у тебя уже когда-нибудь такое было?
- Нет, это первый раз.
Ладно сейчас померяем давление и уровень кислорода.
Сначала врачиха измерила мне давление, а затем надела какой-то прибор на палец.
- У тебя всё в норме, деточка, может в классе душно?
- Может.
В это время вернулся учитель со стаканом чая.
- Выпей давай. – сказала врачиха, и я послушно выполнила её указание.
- Ну что Александр Романович, у неё всё в порядке, пусть ещё немного посидит и отправиться обратно на уроки, сколько у тебя их ещё?
- Два.
- Ну вот.
- А если ей снова плохо станет? – тут же спросил учитель.
- Ну если снова, ведите сюда.
- Слышала, Некрасова, если хоть чуть-чуть хуже станет, Яну под руку и ко врачу.
- Хорошо, Александр Романович, я Вас услышала.
- Пойдём, доведу тебя до кабинета.
- Я и сама могу дойти.
- Нет, нет, пусть Александр Романович доведёт тебя. – вмешалась врачиха, и кто её спрашивал.
Поэтому обратно в кабинет, я отправилась в сопровождении учителя. В это время уже начался урок, поэтому в коридоре уже никого не было.
- Может всё-таки расскажешь, что у тебя стряслось?