На Никиту завели уголовное дело, и мне ничуть не жаль его. А вот его мама звонила мне один раз, говоря о том, что я оклеветала её мальчика, назвала меня шлюхой, я даже не стала выслушивать её до конца, понятно, что родители всегда будут защищать своих детей, но это очень неприятно слышать от неё такие слова, тогда, как в детстве, она очень тепло ко мне относилась.
На следующий день меня выписали, и я, наконец, увиделась с бабушкой, мне её так не хватало все эти дни. На душе стало легче. Но длилось это счастье до тех пор, пока я не вспомнила о проблемах, которые никуда не ушли. Нам также нужны деньги на жизнь, но как возвращаться на работу, я просто не представляла. Ещё я надеялась, что в школе никто не знает о случившемся, что, конечно, мало вероятно.
Следующее утро началось ужасно, как я и полагал, все в школе знали о случившемся. Новостные паблики и каналы быстро разнесли новость о случившемся, при чём каждый приукрасил, кто во что горазд. В одном говорилось, что это было спланированное убийство, в другом называли Никиту маньяком, в третьем вообще говорилось "девушка до сих пор находится в реанимации, врачи бояться за её жизнь, но вряд ли ей что-то поможет". Какой ужас, оставалось надеяться, что до бабушки это не дойдёт.
Я зашла в класс, все одноклассники разом обернулись в мою сторону и стали перешёптываться, я села к Яне.
- Не обращай внимания, Ник, пройдёт неделя, и они забудут.
Я кивнула головой в знак согласия. Но на душе было жутко, я еле пережила этот день. Не только все мои одноклассники обсуждали меня, но пол школы, тыкали в меня пальцем, когда я проходила мимо них в коридоре и ахали, да охали. В столовую пришлось не идти. Прийдя домой, я обессилено рухнула на кровать. Вдруг раздался телефонный звонок, это был Ковалёв. Странно, что он позвонил, недавно в школе на уроке виделись. Я приняла вызов:
- Да, Александр Романович.
- Николь, ты уже дома?
- Да.
- Как ты?
- Нормально.
- Это хорошо. Знаешь на самом деле я звоню тебе по другому поводу.
- Я Вас слушаю.
- Не прими всё в штыки. В общем мой брат, ну Артём, он по образованию психолог, и знаешь, я подумал, тебе было бы не плохо поговорить с ним.
- Может мне вообще сразу в психбольницу лечь?
- Николь, правда, вот увидишь тебе станет лучше.
Я хотела было ещё что-то сказать, но подумала, что мне и правда было бы не плохо проработать свою проблему с психологом.
- Хорошо, я согласна. Где, когда и во сколько?
- А ты завтра сможешь?
- Да.
- Тогда давай завтра, я за тобой заеду часов в 5 вечера, Вы у меня позанимаетесь.
- Хорошо.
- Тогда до завтра.
- До завтра.
Ковалёв.
В назначенное время я стоял возле дома Николь. Спустя 5 минут, она вышла и села ко мне в машину.
- Здравствуйте.
- Здравствуй. Как ты?
- Нормально.
Мы тронулись.
А она изменилась, очень сильно изменилась. Стала замкнутой, перестала быть той весёлой язвительной Николь.
- Как у бабушки здоровье?
- Хорошо.
И снова тишина, я не могу смотреть на то, как она страдает.
Спустя время мы приехали и оказались в моей квартире.
- Раздевайся, проходи.
Раздевшись, она зашла в гостиную, наклонив голову.
- Вот, проходи в эту комнату, Артём тебя уже ждёт.
Николь скрылась за дверью. Я плохо слышал о чём они говорили, и по правде сказать, даже не пытался что-либо услышать. Я не мог найти себе места, ходил из угла в угл комнаты. Наконец, спустя час из комнаты вышёл Артём.
- Ну что?
- Ничего хорошого. У нё серьёзная травма и не одна, похоже, что и в детстве у неё что-то было очень плохое. Могу сказать одно, ей нужно несколько занятий, иначе вскоре ей придётся посещать не психолога, а психиатра. К тому же она замкнутая и мало что говорит.
- Ты же ей поможешь?
- Постараюсь. Я пошёл, позже договоримся. Пока.
- Пока.
Артём ушёл, а я зашёл в комнату. Николь сидела на диване.
- Как всё прошло?
- Нормально. - сухо ответила Николь.
- Ты не против ещё как-нибудь позаниматься с Артёмом?
- Я не могу довериться и раскрыться чужому человеку, думаю это бессмысленно.
- А кому ты можешь довериться?
Николь посмотрела мне в глаза и прошептала:
- Вам.
- Я готов выслушать тебя. У тебя было не простое детство?
Она улыбнулась, но улыбка была искажена.
- Мягко сказано. Мама родила меня в 17, побоялась сделать аборт. Они с папой часто ругались, а я плакала, мне было страшно. Но дальше случилось самое ужасное-они ушли от меня оба, оставили меня. Я помню, как бежала за мамой, ревела, кричала, а она даже не обернулась, села в такси и уехала. Я осталась на воспитании бабули и дедули. Я им благодарна за всё, но мамы и папы мне не хватало. Я помню как на все праздники: на День Матери, на 23 февраля, на 8 марта к одноклассникам на концерт приходили их мамы и папы. Ко мне приходили бабушка и дедушка, и все одноклассники показывали на меня пальцем. А после концерта я долго плакала, и перед следующими концертами устраивала истерики, не желая туда идти. Но годы шли, и я привыкла к тому, что вместо мамы и папы у меня бабушка и дедушка. У меня было счастливое детство с ними. Я помню, как бабушка, читала мне сказки на ночь, они всегда были такими волшебным, и я просила ещё и ещё. А дедушка катал меня на плечах и самолётиком. А сейчас его нет, и больше не будет. Мне его сильно не хватает. Он всегда поддерживал меня, успокаивал. - Николь перешла на плач.
- Мне жаль, Николь. Знаешь, ты мне доверилась, хочешь я тоже с тобой чем-нибудь поделюсь?
Николь положительно мотнула головой.
- У меня было счастливое детство. Мы с братом постоянно играли вместе, нам никогда не было скучно. Мы целое лето проводили на улице. Но, когда брату было 13 лет, ему поставили страшный диагноз-опухоль, злокачественная опухоль. Следующие полтора года стали самыми ужасными для нашей семьи. Брат постоянно проводил время в больнице, он прошёл ни один курс химиятерапии, сильно изменился. Я не мог спать ночами, представив, что будет. Но в один из дней врач объявил о ремиссии. Мы были все счастливы. Но я до сих пор боюсь, что болезнь может вернуться.
- Я не знала. Мне Вас жаль.
- Всё хорошо.
- Я тоже всё детство провела на улице с Яной и Никитой. Никогда бы не подумала, что он поступит так со мной. Он был моим лучшим другом, а я для него, как оказалось, была симпатична, как девушка. Я так боялась умереть, но больше чем умереть, я боюсь остаться одной. А можно я задам Вам вопрос?
- Валяй.
- Вы когда-нибудь любили по-настоящему?
- У меня было несколько отношений, но все они были несерьёзными. До недавнего времени я, конечно, считал, что тогда любил по-настоящему, но одно событие изменило моё мнение. А у тебя, хоть что-нибудь хорошее было в жизни?
- Да... Вы.
Николь.
Я сама не заметила, как сморозила это. В ту же секунду я покраснела, как помидор.
- Мне пора. - сказала я, и стремглав отправилась одеваться. Пока я одевалась, я многое, что обдумала.
" За последнее время со мной случилось слишком много плохого. Единственное, что есть хорошее в моей жизни, кроме бабушки, это Александр Романович , но я никогда не смогу признаться ему, а значит мы не сможешь быть вместе. Через два месяца я закончу школу и больше никогда его не увижу. Я так больше не могу жить, ещё и в школу прийти не возможно, везде сплетни.
Я взглянула на учителя, он смотрел на меня, сердце бешено колотилось, а глаза наливались слезами. В голове крутилось одно: "Спаси меня, умоляю, спаси. Скажи только одну фразу, скажи, что любишь меня, или я сойду с ума. Почему же ты молчишь? Почему просто смотришь на меня? Всё, с меня хватит, я не в силах оставаться в этой квартире".
Я выбежала из квартиры, сбегая вниз по лестнице.
- Постой! - послышался голос учителя, но я не остановилась.
Как вдруг, он дёрнул меня за руку, развернув к себе.
- Стой. Послушай. Я дурак, просто идиот, я давно должен был признаться тебе, в том, что я влюблён в тебя. Ни к кому и никогда я не испытывал таких чувств, твоё появление в моей жизни изменило её.
Я попыталась что-то сказать.
- Чшшш. Не нужно слов. Я всё давно понял, просто молчал.
Его губы коснулись моих. Неужели это то, чего я так долго ждала. Неужели теперь всё будет по-другому. Да, теперь всё будет иначе.