Глава 15
Спустя какое-то время убивающий меня звук смягчился, а я ослепленная, как будто только что мне в глаза светили фонариком, начала приходить в себя. Найдя равновесие, я огляделась. Светлая комната с большим окном, по середине кушетка, на которой лежит израненная девушка с каштановыми волосами. Теперь мне стало понятно какой звук был таким болезненным, это был кардиомонитор, подсоединенный к девушке, сообщая частоту ее пульса. Повернув голову влево и увидев, что там сидит молодой человек, я вздрогнула, но потом успокоилась, поняв, что он меня все равно не увидит. Я подошла ближе к девушке. Жуткость ее тяжелого хрипящего дыхания подчеркивала израненный вид. Наверное, у нее повреждены легкие. Тело девушки было в слишком неестественном положении: поднятая вверх грудная клетка, плечи находились на разных уровнях, словно под одно подложили подушку, а другое придавили чем-то тяжелым к кровати. Она была похожа на сломанную куклу.
Что-то мне показалось очень знакомым в этой девушке. Я даже была уверенна, что это Нина. Под бесконечным количеством ран и ссадин, пробивалось что-то теплое и родное. Я захотела заглянуть в ее лицо, чтобы убедиться, что мне просто кажется. Я потянулась через всю кушетку, чтобы получилось рассмотреть. В момент, когда я была почти в 10 сантиметрах от лица девушки и уже пыталась разглядеть ее черты, звуки кардиомонитора начали резать меня вновь, заполнив своим шумом всю палату. Словно я приближалась к чему-то запретному, и они предупреждали меня об опасности. Они пытались оттолкнуть меня, но я не могла что-либо сделать с собою и просто продолжала заглядывать. Если бы этот звук был ножом, то я была бы уже вся в крови.
И вот я почти вижу темные ресницы, тонкий нос с отчетливо выделяющимися ноздрями и тонкие еле пухлые губы, как вдруг девушка резко вскакивает и хватает меня за руку. Ее прикосновение не отдается мне миллионом уколов тока, я просто ощущаю ее горячую кожу. Она заглянула в мою душу своими огромными испуганными голубыми глазами, и я поняла, что смотрю на свое отражение. То самое отражение, которое я видела мгновение назад в спальне Нины и Саши. То самое отражение, в котором я видела пустоту. Однако сейчас ее заменили отчаяние и сожаление.
– Исправь все! – прохрипело мое отражение и закашляло кровью прямо мне на голубую длинную тунику. Ту самую, в которой я была, когда в спешке натянула на Таню курточку и сапоги, ту самую, в которой меня сбила фура. Я начинаю вспоминать продолжения кадров, невольным свидетелем которых я была. Только теперь я видела все не со стороны, а изнутри, будучи Ниной. Я видела ее глазами, я чувствовала ее боль или радость. Я чувствовала свою боль и нарастающую панику, когда я услышала, что Саша больше не любит меня. Я чувствовала зарождающееся желание уйти из этого мира. Я чувствовала, как боль разливается по венам, по горлу, по векам. В тот момент, когда я вспомнила и поняла, кто я, аппарат, сообщающий о жизни лежащей меня на этой кушетке, начал монотонно и без перерывов пищать, а на мониторе вместо волн потянулась бесконечная ровная полоска. Я повернулась в сторону, где сидел молодой человек. Он вскочил, посмотрев на кушетку и я узнала в нем Сашу. Он выбежал из палаты с криком:
– Медсестра! Где медсестра, черт побери? – а я с ужасом стояла и смотрела на мертвую себя, лежащую на кушетке, с собственной кровью на губах. Писк, несущий весть о смерти, невыносимо больно бил по ушам, а ледяной ветер выбивал все тепло из моего тела и моей души. Сухой снег бил по лицу и рукам. Я поняла, что нахожусь на улице. Мороз, снег и ледяной ветер убивали меня, а писк, отголоском еще доносящийся из палаты медленно перерастал в какой-то более мощный и громкий звук. Я не могла понять, что это. Словно в замедленной съемке, где все вокруг меня почти застыло, я быстро обернулась и яркий свет двух глаз меня ослепил. Только спустя секунду я поняла, что это фары огромной фуры, несущейся прямо на меня. Люди стояли с обеих сторон широкой дороги и замерли, двое медленно бежали ко мне: девушка и парень. Девушка поскользнулась и упала. А парень был почти возле меня, но фура неслась быстрее, чем он смог бы добежать. Только я могла сделать движение в сторону, чтобы увернуться от своей гибели. Но я размышляла. Считанные секунды оставались до того, как меня снова не станет, считанные секунды остались до того момента, когда я запущу механизм и снова окажусь в той самой палате, где буду лежать изувеченной и хрупкой. Но может быть мне не нужно жить? Может быть это проверка и я просто должна вновь поддаться искушению слабости и просто дать смерти поцеловать меня снова. Лишь тогда я уйду в забытье и все это закончится. Я повернулась еще раз к бегущему ко мне парню и увидела знакомые темные брови, тонкий нос и отчеканенные черты лица, лишь глаза икрились любовью страхом и чем-то еще, мне неведомым, какой-то тайной. Саша. Именно этот взгляд, который я так люблю, приближаясь ко мне все стремительней, заставил передумать и остаться в этом мире, чтобы бороться, чтобы жить. Фура была уже в метре от меня, и я вдруг почувствовала неистовый страх, что я не успею увернуться, что я все-таки ничего не исправлю и умру, оставив дочь и мужа одних, что потеряю их навсегда. Я изо всех сил оттолкнулась от земли, но в этот момент замедленная съемка словно перешла в режим быстрой перемотки и, когда я прыгнула в объятия Саши, фура успела зацепить мою руку. Я чувствовала страшную боль. Я думала руку мне попросту оторвало, но все это неважно. Я ведь могла чувствовать Сашу. Его запах, его кожу. Его руки на мне. Я слышала его голос: