Глава 5
Громкая музыка. Ничего, кроме этой дурацкой музыки, из-за которой раскалывалась голова, я и сама раскалывалась из-за нее на миллионы кусочков. Глубоко дыша и пытаясь сосредоточиться, я не могла сдерживать панику, которая охватила меня, как и эта музыка, она была повсюду, куда бы я не посмотрела, о чем бы не подумала – лишь паника.
Бесконечное количество людей двигалось в неведомом мне ритме. В ритме, той самой охватившей меня паники, бешено колотилось и мое сердце. Я глубоко вдохнула. Выдох. Вдох… Не помогает. Я закрыла уши руками, попыталась избавиться от музыки, но она была слишком громкой. Я изначально знала, что это не поможет, но мне нужно было предпринять хоть что-нибудь.
Прижав руки к груди, я осмотрелась, сердце успокаивалось. Вокруг люди танцевали. Это клуб! Наконец-то я начала соображать. Лучи разноцветных прожекторов то и дело стреляли своим огнем по всему периметру помещения. Один из них красным огнем попал на знакомое лицо. Саша. Да-да, точно, мне не показалось. Я обрадовалась, с облегчением вздохнула. Уже было собралась подойти к нему, как вдруг поняла, что он меня не знает. Что-то пронзило меня, когда я увидела, как он за руку тянет к себе девушку и обнимает ее, стоящую ко мне спиной. Музыка разрывается вокруг, своей грубой окраской разноцветных огней, а он так нежно обнимает ее. Так ласково гладит каштановые волосы, целует, закрыв глаза и вдыхая запах ее кожи.
Я в метре от них, почти лицом к лицу стою с Сашей, но я должна увидеть ее. Кто эта девушка? Протягиваю руку к ней, замечая, как он счастливо улыбается, и не осмеливаюсь дотронуться. Когда он улыбнулся, обнажились белые неидеальные зубы, с немного заметно выступающими вниз клыками, что делало его улыбку немного животной, а верхняя губа почти исчезла. Морщинки у кончиков глаз придали еле заметную хитринку выражению лица. В улыбке он казался таким озорным, по-ребячески игривым. Я вспомнила, что видела совсем недавно - его улыбку, которая покорила меня там в коридоре, когда он улыбался Нине. Девушка поправила пряди, упавшие ему на лоб. Я лишь моргнула, а он уже серьезный, словно этой улыбки и не было, хотя огонек в глазах все еще сверкал. Казалось скульптор мастерски инструментом отбил от мрамора все лишнее, оставив лишь эти удивительные формы скул, подбородка, лба, которые вместе создавали образ идеального несовершенства. По его внешности можно было видеть борьбу темной и светлой стороны внутри его собственного «я», можно было прочувствовать сражение импульсивности со взвешенностью, ощутить танец холода и жара, жалящих друг друга. Приподняв немного свои густые брови, проморгав несколько раз, а затем проскользнув по всему ее лицу, просканировав все эмоции, каждую бровинку и ресничку, он сначала проговорил это взглядом, а потом сказал и вслух:
– Я люблю тебя… – после этих слов он крепко обнял ее, закрыв глаза. Я вновь протянула руку, но теперь для того, чтобы дотронуться до него. До его черных как смоль волос, до его лба, до вены под правым глазом, к тонкому носу, к четко очерченным губам, скулам. Мое волнение зашкаливало, сердце бешено колотилось, дыхание участилось. От моей руки до его лица оставалось сантиметров 8, 5, 2, 1… Вот- вот и я дотронусь. Я уже предвкушала каково это дотронуться до его кожи.
Музыка ритмичными короткими рывками, казалось ускорялась с бешенным стремлением, чего я не замечала, пока между моим касанием и его прекрасным лицом не осталось меньше сантиметра. Вот-вот и будет кульминация ее неудержимой скорости, вот-вот она вылетит на встречную полосу и врежется в мчащуюся машину, и лишь тогда замолчит. Люди вокруг, словно в режиме перемотки, танцевали неестественными искаженными движениями. Вместо ожидаемой мной кульминации, музыкальной аварии, тишины и наконец моего касания к Саше, музыка превратилась в звуки, граничащие с монотонным шумом, которые парализовали меня. Этот шум поглотил меня, я тонула и не могла пошевелиться, чтобы спастись и вынырнуть… Я упала на колени, а затем рухнула всем телом на пол. Темнота.