— Что за идиотизм!
— Пьетро сел в машину и попытался уехать. А вы его пристрелили.
— Чем?
— Пистолетом. Оружие нашли. Будет вовсе не трудно обнаружить на нем отпечатки ваших пальцев.
— Но ведь я все расскажу на суде!
— Конечно, господин Масперо! Расскажете свой вариант. Довольно запутанную версию, которой судьи не поверят. Особенно после того, как в редакции «Мустанга» полицейские детективы найдут пишущую машинку, на которой писались так называемые «протоколы опытов».
— Но машинка находится в секретариате института!
— Находилась, господин Масперо, — сухо ответил офицер. — Наши люди под видом мастеров по ремонту час назад заменили в редакции несколько неисправных машинок…
— Негодяи! — Масперо вскочил и заметался по палатке, чувствуя, как петля все туже стягивается у него на шее. — Будьте вы прокляты! Зачем вы это делаете? Какой смысл в этой грязной игре? Правительство Ореллона все равно падет!
— Да, — спокойно кивнул офицер. — Ну и что? Это не меняет дела, господин Масперо. Правительства приходят и уходят, а секретная служба остается. И она всегда неизменна. Президентов, которые сменяют друг друга, держат на более коротком поводке, чем они себе это представляют. У них не связаны руки, нет! Просто мы являемся их глазами. Они смотрят на мир глазами людей секретной службы, армии, министерства внутренних дел. Мы складываем для них мозаику сводок об обстановке, о положении дел. И они видят все так, как этого хотим мы. Рука действует в соответствии с тем, что видит глаз. Правительства и премьер-министры могут говорить, что им угодно, проповедовать демократию, права человека, свободу. В конечном итоге настоящий господин положения — армия. Все решается нами, господин Масперо. Я думал, вам давно это ясно.
— А тот человек? Который стрелял ночью в горах? И труп, который он положил в багажник?
— Вы бредите! Сегодня ночью в горах Лунгара не было никого, кроме Пьетро Хаутаса и вас.
Масперо долго глядел в лицо офицеру, потом тихо сказал:
— Я, кажется, начинаю понимать террористов, действующих против вас. Видимо, в борьбе с вами все средства хороши.
Офицер отвел глаза и спокойно продолжил:
— Мы сейчас поедем в город. В телестудии вы сделаете заявление. Не подумайте, что мы дадим прямую передачу, допустим вас к камере. Нет! Вы скажете свою маленькую речь перед видеомагнитофоном, а потом мы проиграем ее по всем трем каналам государственного телевидения одновременно.
Масперо молча покачал головой. Офицер продолжал:
— Подумайте о своей жене и дочери. Они часто пользуются машиной. В любой момент возможен несчастный случай. В наше время участились похищения людей. А уж когда охотятся на членов семьи столь известного человека, как вы…
— Подлец! Это шантаж! — гневно вскричал Масперо.
Тот холодно кивнул. И, не глядя на журналиста, добавил:
— Поймите, Масперо, вашей карьере, куда ни кинь, пришел конец. Попробуйте спасти то, что для вас ценно. Собственную жизнь, безопасность жены и ребенка.
— Моя карьера! В самом деле. Если я публично объявлю все сказанное мною ложью, конец журналистике! А если…
— Если вы этого не сделаете, то попадете под суд за убийство. А мы устроим так, чтобы судьи получили массу улик против вас. Нет сомнений в том, каков будет приговор, а вашей карьере журналиста все равно конец. В лучшем случае вас ждет пожизненное заключение, а может, смертный приговор. Даю вам пять минут на размышление. — Офицер встал, посмотрел сверху вниз на разбитого противника. И вышел.
После тринадцати часов дело приняло новый оборот. На «Радио Маддалена» явилась работавшая в торговой экспортно-импортной фирме двадцатилетняя стенографистка Илла Амаджер. С плачем она заявила дежурному, что убитый в институте заложник — ассистент Бруннен — был ее женихом и она хочет сообщить кое-что очень важное. Директор радиокомпании выслушал прерываемый рыданиями рассказ и провел девушку прямо в студию. Музыкальную передачу прервали, и в следующие минуты радио стало напрямую передавать ее рассказ. Радиослушатели узнали, что Бруннен часто жаловался Илле на свою работу. В лаборатории Исследовательского института сельского хозяйства он вынужден был участвовать в проведении опасных опытов, в результате которых может погибнуть вся страна. Он дважды пытался сменить работу, но его не отпускали, ссылаясь на то, что ему известны секретные данные, касающиеся обороноспособности страны.