Капитан Трааль искал в эфире Эберта и нашел его, когда тот приземлялся в вертолете возле временного лагеря в Кентисе.
— Что-нибудь случилось, капитан?
— Нет… то есть да. Прошу освободить меня от дальнейшего участия в «акции Кортези». — Голос Трааля звучал глухо.
— Однако, Трааль! Правда, в Лунгаре работа, по существу, окончена, можно снимать кордон и распускать отряды. Но в чем все же дело? — изумился Эберт.
— Не стоит об этом по радио, господин полковник. Вы слышали и читали, что происходит. Однако то, что здесь делают с Масперо…
— Это не наше дело, капитан!
— Мы не сможем уклониться от ответственности, господин полковник. Ни вы, ни я. По-моему, мы слишком далеко зашли, вернее, допустили, чтобы некие силы использовали нас в своих интересах, ради собственных низменных целей.
— Повторяю, капитан, это не наше дело! Наша задача поймать террористов и забрать у них цилиндры.
— Сожалею, господин уполномоченный правительства. Я официально заявляю, что возвращаюсь в город.
Эберт подумал было дисциплинарным путем приструнить Трааля. Но зачем? Есть ли в этом смысл?
— Хорошо, Трааль. Я освобождаю вас от дальнейшего участия. — Он поколебался, стоит ли говорить, и все-таки добавил: — Возможно, вы и правы.
— Разрешите доложить, господин полковник, мы сужаем кордон. Сейчас нами окружена территория приблизительно в семьдесят квадратных километров, — встретил Эберта Меравил.
— Вы уверены, что Лиммат там? — спросил полковник.
— Абсолютно уверен. Мы поставили такую густую цепь, что через нее даже заяц не проскочит.
— Прикажите следить и за воздухом. Мне бы не хотелось, чтобы вездесущие радиорепортеры или журналисты проникли на территорию военных действий, как это случилось в Селаме.
— Будет исполнено, господин полковник.
Эберт прошел в штабную палатку. На одном из столов стоял транзисторный приемник. Было четырнадцать часов, передавали новости. Когда полковник услышал, что правительство пало, две глубокие складки, перерезавшие его лицо у рта, стали еще заметнее.
Контрразведчик с суровым лицом остановился у палатки.
— Время для размышлений истекло. Выходите.
Масперо встал. Ему казалось, на плечи давит тяжелый груз. Он последовал за майором, не оглядываясь. Рядом ожидала черная машина. Шофер был в штатском. Журналист не сомневался, что и он из секретной службы. Машина тронулась, лагерь остался позади. По дороге они обогнали колонну военных грузовиков, развозивших солдат по казармам.
— Вас не интересует мое решение? — заговорил Масперо.
Офицер — они сидели рядом на заднем сиденье — ответил:
— У вас не было выбора, Масперо. Вы заявите, что солгали, магнитофон все зафиксирует, а вы отправитесь к семье.
— Сомневаюсь, что на этом закончится, — пробормотал журналист, понимая, что секретная служба не оставит его в покое даже в том случае, если он сделает столь необходимое ей «признание». Ведь потом он всегда сможет изменить его, уехать с семьей за границу и там публично открыть правду, полную правду. Мысли лихорадочно сменяли одна другую, как и мелькавшие по сторонам деревья и дома. Шоссе пересекало какой-то городок. Машина неслась мимо двухэтажных особнячков, магазинов. Да, это Стренне, они проезжали его вчера ночью с Пьетро. Значит, Пьетро погиб напрасно? И правда никогда не увидит свет?
Впереди ехали два огромных крытых трейлера. Шофер не осмелился обогнать мощные машины — дорога была узкой, к тому же скоро поворот. По обеим сторонам дороги стояли ярко выкрашенные дома. Грузовики затормозили. По тротуарам спешили прохожие. Взгляд Масперо скользнул по мелькавшим красным стоп-сигналам. И в эту секунду мозг пронзила острая боль: Пьетро, Сишане, Мириам, собственное положение, позор, падение…
Неожиданно шофер затормозил. Трейлеры, идущие впереди, остановились, пришлось затормозить и их машине. Они все еще были в Стренне. Рука Масперо лежала на ручке дверцы. Он рванул ее и выпрыгнул. Майор попытался удержать его, но не успел. Почувствовав под ногами асфальт, Масперо помчался назад. Дорога за машиной была пуста. Вдали у домов стояли люди. Он побежал в их сторону.
— Назад! — взвыл офицер с перекосившимся лицом.
— Стой! — закричал шофер.
Но Масперо бежал, не видя оружия в их руках.
Пули обожгли его, казалось, весь мир охватило пламенем. Масперо не понял, что произошло. На него надвигался черный грязный асфальт. Дома как-то странно покачнулись, он увидел бегущие к нему ноги, солнце потускнело.