Внезапно кузнец поднялся. Словно возвратившись из далеких скитаний, по тропам которых бродили его мысли, обвел взглядом этих гуляк и бражников. Рявкнул так, что в воротах риги что-то крякнуло и даже в лесу отдалось.
— Вы что здесь, лопнуть хотите! Пошли в Бриедисы!
Друст вскочил первым.
— Верно, ребята!
— В Бриедисы!
— Разнесем Бриедисы!
Пошатываясь, побрели все; Тедис сквозь щель в дверях поглядел им вслед. Клав держался еще довольно крепко, остановился, всадил вилы в изгородь так глубоко, что, вытаскивая их, чуть-чуть не упал. Томс взмахнул палицей и сбил с одной стороны березы все ветки. Когда они уже свернули на сухую и ровную дорогу, по которой жители прицерковной стороны возили сено, и, направившись в Бриедисы, исчезли в ельнике, у свадебных ворот остановился Крашевский. С трудом подняв голову, долго изучал их. Ну, ясное дело, здесь и есть эта самая свадьба! Почувствовал, что мучится от жажды, как запаленный в жаркий полдень конь. Хорошо, что тут свадьба, капля-другая да перепадет.
В воротах, ведущих во двор, он вновь остановился и уставился, вытаращив глаза. У овина какое-то странное, похожее на жабу существо только что сняло со стола пивной бочонок и покатило его к жилью. Крашевский хрипло вскрикнул, словно это пиво принадлежало ему:
— Эй, приятель! Не укатывай — мне пить охота!
Но тот только еще больше приналег, быстро семеня короткими ногами по лужайке. Бочка катилась, подскакивая, из дыры при каждом обороте выплескивалась коричневая пенистая струя. Крашевский лишь руками развел, когда бочонок с катившим его исчез в проеме дверей, Там Тедис оглянулся и, видимо, сразу смекнул, что этот пришелец не очень-то опасен. Дверь захлопнулась; Но сейчас же отдернулось оконце, мелькнула плоская голова с большими зубами, высунулась длинная рука и угрожающе потрясла бельевым вальком.
Крашевский покачал головой.
— Этаких свадебных обрядов я еще в Лифляндии не видывал. Шведские времена, да, да — все по-новому. Знать бы, как к нему подъехать, в бочонке еще кое-что на дне оставалось… Эх! и то ладно, что цел, невредим убрался!
Он повернулся и пошел прочь, все еще сердито бормоча. На дороге остановился и приложил палец ко лбу. Тут чистое поле, а там опять же ельник — поди знай, с какой стороны он сюда пришел! Бес их сегодня разберет, эти стороны! Все время было вроде сумеречно, будто в лесу… А! Что же это с солнцем? Разве оно не в глаза светило? Верно — лицом к солнцу, только лицом к солнцу!
Он втянул голову в плечи, засунул руки в карманы, чтобы не болтались, и проворно зашагал в лес.
3
Бриедисы были убраны зеленью еще больше, чем Лауки. Сам управляющий позволил нарубить ветвей и деревцев в молодой поросли за Голым бором и в субботу еще в полдник отпустил батрака Иоциса, караулившего в имении. Тот и принялся ломать во всю мочь. Три воза берез приволок. Поезжане через луга ехали, а он все еще по двору сновал. Овин и жилой придел так разукрасил, что ни дверей, ни ворот разглядеть нельзя. Навес клети кругом утыкан деревцами — даже загон для скота густо укрыт, ничего неприглядного больше не видать.
И все же настоящего веселья на свадьбе не было. Так же как и при поездке в церковь, держались в особицу — женихова родня сама по себе, невестина опять же сама но себе, и за столом, да и сейчас. Угощенье невиданно богатое, никаких указаний властей насчет излишества, меры и счета не соблюдалось — весь ответ за свадьбу своего крестника управляющий брал на себя. Уж таким расточительным оказался он на сей раз: прислал пуру курземской пшеничной муки, зарезанного и опаленного подсвинка и две бочки пива с пивоварни, а самим Бриедисам вольно было варить его, сколько солоду хватит. До приезда гостей пригнал экономку поглядеть, все ли ладно устроено. Когда все уже сидели в предовинье за столами, приехал верхом сам. Долго, правда, не оставался, потому что даже с захмелевших родичей жениха все веселье сразу слетело. Конечно, над шутками эстонца смеялись, да только натянуто, робко поглядывая, не начнет ли он опять вращать белками, выискивая кого-нибудь. Холгрен все это хорошо заметил и потому почувствовал себя здесь не слишком-то уютно. Роль Холодкевича не по нем, да и эти здесь — не лаубернские мужики. Посидев час, подозвал писаря и уехал. Столько дел нынче: надобно взглянуть, так ли в имении ставят почестные ворота для встречи молодого барина на границе земель Брюммеров, и потом у него самого вечером в замке важное дело. Очень важное дело, от которого зависит многое…