— Связать! Связать этого дьявола!..
Ему связали ноги, а конец веревки, чтобы надежней было, примотали к колесу телеги Кришьяна. Драгуны, как стая зверей, толпились вокруг, вскидывали мушкеты и махали кулаками. Офицер отогнал их прочь.
— Не трогайте! Мы должны доставить его в Ригу живьем. Эта тля знает слишком много, там он расскажет все, что положено.
Поляк отфыркнулся и ладонью смахнул кровь со рта.
— И ничего я вам не скажу!
— Не хвались, милый. Как птенчик, прочирикаешь все, что у тебя за твоей польской душонкой есть.
Корчмарка с ребенком на руках, вопя, кинулась вперед, пытаясь вцепиться ногтями в лицо связывающего. Прикладами мушкетов отогнали ее, оттащили и швырнули в корчму, захлопнув дверь. У Сиверса лицо перекосилось от страха и ненависти. Курт, сомкнув глаза, точно от боли, прижимал голову то к одному, то к другому плечу, не в силах заткнуть уши, чтобы не слышать воплей женщины и крика ребенка.
Офицер приказал еще раз обыскать все углы. Латыш отошел в конец корчмы, еще раз осмотрел проем окна, стену, глинистую площадку и оттиснутые на ней следы. Начал огибать подъем взгорка и в одном месте нашел вроде бы примятые кусты. Внизу в глине был ясно различимый след; продолжая поиски, шагах в двадцати обнаружил хорошо запрятанный погребок. Но в нем были только корчаги с молоком, кадка с соленой свининой и в самой глубине непочатый бочонок с берггофским пивом. Все это недурные вещи — но где-то тут, похоже, есть и получше. С чего это откос возле дверцы вроде бы осыпался? Драгун влез по нему, прошелся в одну, в другую сторону, вскарабкался еще выше и, раздвинув густые заросли жимолости и папоротника, увидел шесть мушкетов, восемь польских сабель, бочонок, наверняка с порохом, и тяжелый мешочек с пулями.
Когда солдаты снесли все это на дорогу, офицер просто пришел в бешенство.
— Да здесь же настоящая крепость! Вязать, вязать всех, в телеги и поехали!
Пленникам связали руки и ноги, так что они могли только глазами хлопать. Сняв шапку, Кришьян подобрался к солдату латышу.
— А меня, барин, нельзя ли домой отпустить? До Риги мне, старику, будет очень уж невмоготу, да и корму для лошади нету.
Гордый и довольный всем проделанным здесь, солдат хлопнул его по плечу.
— Брось, старина! У поляка сена еще хватает, а для самих — в погребке кое-что есть. Хватит на всех. В Риге господа тебе талер дадут за то, что вез.
— Да еще в имении у нас теперь новые порядки учинят. Вот я и хотел бы вроде, значит, при конюшне, а старуха чтобы скотнице помогала.
— Это уж как пить дать будет. Господа дадут тебе с собой грамотку Холодкевичу, только попроси. Мне это раз плюнуть, я тебе обещаю.
Возчик, привезший Сиверса, не очень-то расстраивался, а выкатив телегу, не жалея, навалил на нее корчмарева сена. Даже полмешка с овсом еще раздобыл.
— Брось, брат, лошадей есть чем кормить, — сказал он Кришьяну. — И баронам лежать, как на подушках. Отвезем уж наше злосчастье.
— Да уж придется ехать. Может, господа и вправду дадут грамотку. А тогда чего ж…
Когда притащили кадку с солониной и вкатили бочонок с пивом, Кришьян совсем успокоился.
— Если у человека с собой харч, так и разговор совсем другой. Не езживали мы в Ригу, что ли, — эка штука!
Кришьян погрузил все это добро и корчмаря, берггофский возчик — обоих баронов. Сам Кришьян пристроился на краю кадушки и держал вожжи, точно сидя на козлах.
— Ну, корчмарь-государь, ладно ли лежится?
Корчмарь уткнулся ничком в сено и не отвечал. Курт и Сиверс лежали в телеге так, что ноги были вместе, а головы — в разные стороны: у Сиверса — к лошадиному хвосту и вознице, который сидел пониже, упершись в оглобли. Когда спускались с крутого ската Птичьего холма, Сиверс почувствовал, что съезжает вниз.
— Проклятые! Бросили на воз, как телят. Придержите меня за ноги, а то я вниз головой свалюсь.
Курт связанными руками нащупал сапоги товарища по несчастью и придержал, насколько это было в его силах. Суставы горели как в огне, опухшие пальцы еле слушались. Лошадь не очень-то могла сдержать воз — с половины холма побежала, вначале довольно медленно, а потом во всю прыть. Только уже далеко за Кисумским мостом вознице удалось ее удержать. Подскакавшие следом драгуны угостили ее прикладами мушкетов. Возчик попытался вступиться за свою скотину.
— Вы уж не бейте, господа, она хотела господ к чертям в пекло поскорее утащить.
Голова Сиверса уже перевалилась через передок телеги. Барона опять втащили на свое место. Солдат насмешливо похлопал его по животу.