Что?.. Шрадер быстро схватился за голенище сапога, куда эти болваны шведы даже не догадались заглянуть. Там был небольшой одноствольный пистолет, чудесное, подаренное сестрой оружие. Вчера спьяну он совсем забыл о нем, иначе эта латышская собака навряд ли сегодня хлебала бы свою путру. А может, так-то оно и лучше. И то, что вспомнил сейчас, — может, тоже к лучшему. У него же всего одна пуля, а их трое и пес четвертый… Нет, определенно к лучшему, ведь здесь же еще не Курляндия; кто знает, что ждет впереди…
Он шел и шел, поглядывая на солнце, которое опускалось все ниже. Ну что из того, если он пойдет в обратную сторону от Берггофа, к Атрадзену? Время от времени он останавливался и прислушивался. Лишь бы только опять не наскочить на каких-нибудь косарей, эти мужики страшнее волков…
У подножия холма началась диковинная, заросшая крушиной и тростником топь, сквозь кусты блеснула вода. Шрадер внезапно вспомнил про кувшин с водой, который ему так и не дали поднести к губам. Даже давешней палящей жажды больше не чувствовал, так пересохло и перегорело все внутри. По проложенной лесным зверьем тропе он подтащился к луже, перевесился через кочку, трижды отрываясь, долго тянул теплую, тинистую, кишащую козявками влагу. Поднявшись, передернулся и сплюнул — таким острым было чувство омерзения.
Обошел кругом изогнутую лужину. На каком-то холме видел старую каменную скамью, а напротив — торчащую из воды черную корягу, которая напоминала конец затонувшей лодки. Пугливо огляделся: нет ли поблизости какого-нибудь жилья? Но следов не заметно, все выглядит так, будто до него ничья нога здесь не ступала.
Дальше двигаться он был не в силах. Шрадер повалился на скамью и тупо уставился на воду, над которой уже потянулись серые клочья тумана. Не думал больше ни о великом, несвершенном деле, ни о еще более великом несчастье, которое свалилось так неожиданно, ни о соратниках и друзьях, которые, может быть, ничего не знают о случившемся и так же легко могут попасть в западню. Одна-единственная мысль пульсировала в мозгу и горела в каждой жилочке тела: скорее убраться из этой проклятой Лифляндии, от всех этих ужасов — через Дюну…
Внезапно по лесу разнесся отчетливый звон — видимо, барщинников оповещали о конце рабочего дня. Где-то внизу, ближе к той стороне, откуда он притащился. Когда же он слышал его!.. И вдруг хлопнул себя по лбу: ведь это же колокол в Атрадзене! Четыре раза он уже слышал его, сидя на том берегу и дожидаясь темноты. Нет, туда уже нельзя. Старый барон умер, и шведы там наверняка устроили засаду. И все же его охватила волна горячей радости. Ведь чуть пониже, может быть, как раз напротив — господское кладбище. Оттуда он уже три раза подавал своим друзьям условный сигнал и благополучно переправлялся на ту сторону.
Солнце еще раз блеснуло сквозь заросли и камыш. Проклятое светило! Ползет медленно, будто тут еще надо что-то осветить и обогреть. Исчезай же скорее со всеми опасностями, пусть скорее наступит ночь и опустится спасительная тьма!
Как только возчики и драгуны въехали на Птичий холм, Ян вылез из лесу на дорогу. Сокрушенно прислушался к тому, как вдали тарахтят телеги и временами звякает о камень подкова. Затем сгреб валяющийся на обочине обломок оглобли и почти бегом направился назад в корчму. Обе скулы вздулись и покраснели, верхняя губа слегка вздернулась — казалось, что он вот-вот усмехнется. А глаза — глаза не сулили ничего доброго.
Корчмарка осталась на крылечке, качая на коленях ребенка, и, завывая, раскачивалась. На Яна она не обратила никакого внимания, будто и не видела — это его разозлило еще больше. Став перед нею, он угрожающе покрутил своей палицей.
— Пошла отсюда, дай пройти!
Она ухитрилась вплести в завывание и вполне понятные слова.
— Что тебе надо? Кого ты ищешь?
— Корчмаря. Пришибить его хочу.
Та провыла еще сильнее.
— Тогда беги за ним следом! Увезли его.
У Яна опустилась рука. Ему и самому показалось, что в другой телеге лежал корчмарь.
— Ну, тогда они его сами пришибут. А где этот немец, что от меня сбежал вчера?
На это корчмарка не ответила. Теперь ей уже ни до кого не было дела, у самой великая беда. Ян и сам понял, что без толку здесь выспрашивать.