«Розамонд, — смутно подумал он. — Розамонд выстрелила в меня».
— Ноа? — позвала Ханна, в ее голосе звучала тревога и неуверенность.
Он медленно поднял глаза, так медленно, и встретил взгляды Квинн и Ханны. Они смотрели на него, как на незнакомца. Как будто он враг.
Впрочем, разве нет? Он подвел их обеих. Подвел Майло. Розамонд Синклер в конечном итоге оказалась чудовищем. Хладнокровной убийцей. Волком в овечьей шкуре.
Даже зная ужасную правду, он все равно не мог поверить. Он не нажал на курок. И в конце, когда она коварно выстрелила в него, Ноа испытал шок.
Он соскользнул с дивана и упал на колени. Провел руками по животу, почувствовал, как влага просачивается сквозь куртку, расползается, растекается. Его руки стали красными от крови.
— Ноа! — потрясенно воскликнула Квинн. — Ты ранен!
— В меня стреляли.
Боль охватила его, словно огромная рука вывернула внутренности, разрывая и раздирая кишки. Он попятился назад, чуть не упав, но Ханна подоспела, осторожно положила его на пол и опустилась на колени рядом с ним.
Она схватила брошенное одеяло, свернула его в клубок и прижала к его животу, крикнув Квинн, чтобы та искала бинты, что-нибудь, чтобы остановить кровотечение.
Ноа уставился в ярко-белый потолок, дыша быстро и неглубоко. Его руки стали скользкими, повсюду была кровь. Он не мог остановить ее, не мог держать кровь в себе.
— Ноа, — проговорила Ханна как будто с большого расстояния. — Майло не умер. Он в коме.
Он едва мог расслышать ее из-за рева в ушах. Ханна могла быть за океаном. Она могла быть на другой планете.
Ее слова проникали в растущий туман в его сознании. Майло… жив. Но едва.
— Он может не выжить, — прошептала она, ее голос срывался, — но ты должен знать — он не умер.
Майло заплатил страшную цену за его высокомерие. С тем же успехом Ноа мог сам устроить пожар и убить своего собственного сына.
Даже если Майло выживет, Ноа никогда не сможет простить себя. Никогда.
Вред Майло единственное, с чем Ноа не мог смириться. Единственное, с чем он не мог жить.
Майло пострадал по его вине. Все это произошло по его вине. Из-за его сомнений, бездействия, нежелания видеть уродливую правду. Он предпочитал вместо этого принимать красивую ложь — пока она не разрушила то, что он любил больше всего.
Внутри него нарастало раскаяние. Ноа думал, что защищает их. Но это он открыл дверь и пригласил волка внутрь. Он стоял в стороне, пока зверь пожирал все, что имело значение.
Только сейчас, когда уже слишком поздно, Ноа понял, как ошибался.
— Слишком поздно, — задыхался он. — Слишком… поздно…
— Мы позвоним Ли, — пообещала Ханна. — Мы вызовем помощь. Просто держись.
Держаться не получалось. Ноа чувствовал, как мир ускользает от него. Все становилось холодным. Его разум раскалывался на мелкие кусочки. Ноа чувствовал, как разрушается, распадается.
Зима застыла у двери. Холод распространялся внутри него, хищный и безжалостный. Непроглядная тьма окружала его, подкрадываясь все ближе.
Странно, но он не чувствовал паники. Только печальную и ужасную покорность.
Ноа протянул дрожащую руку. Ханна обхватила ее своими руками.
Он хотел верить, что лучше, чем есть на самом деле. Вместо этого он оказался маленьким, испуганным и слабым. Ему хотелось, быть хорошим человеком. Убежденным и смелым мужчиной. Все могло бы сложиться по-другому.
Ноа открыл рот, но из него не вырвалось ни звука. Мокрота забила его горло. Слова тонули в крови. Он больше не мог говорить, даже если бы захотел сказать что-то стоящее.
Он жаждал отпущения грехов. Но отпущения не случилось.
И тогда он увидел это, почувствовал его — холодный поток тьмы, поднимающийся ему навстречу.
Глава 64
Ханна
День пятьдесят пятый
Горе обрушилось на Ханну, как приливная волна. От его силы у нее перехватило дыхание.
На мгновение, всего на мгновение, мир остановился в своем вращении, вся мрачная земля затаила дыхание. Все конечности Ноа застыли в ужасной неподвижности. Тело, и ничего больше. Ни дыхания, ни жизни.
В нем не осталось ничего от ее мужа. Вообще ничего.
Он больше не напоминал ее Ноа. Манекен, одетый в ту же одежду, с теми же темно-каштановыми волосами, с тем же красивым лицом, которое она так хорошо знала.
Кровь испачкала его одежду, руки. Под его торсом образовалась алая лужа. Ее собственные руки тоже покрылись его кровью.