Перес выскользнула из кабинки и поднялась на ноги.
— Мы, Альберт, — произнес Бишоп. — Все мы. Мы защитим себя и позаботимся друг о друге. Можешь на это рассчитывать.
Все насторожено переглядывались. В помещении витало напряжение.
Лиам стиснул зубы. Он хотел просто уйти оттуда. Он бы предпочел гулять по лесу один, вернуться в дом с Ханной или укачивать маленькую Шарлотту, вдыхая запах детской присыпки и лавандового лосьона.
Оказаться в любом месте, только не здесь.
Мужчина средних лет со щетинистыми усами и пятнистой кожей крутился на барном стуле. Его отросшие волосы торчали в беспорядке. От него исходил отчетливый запах немытого тела. Руки мужчины были сжаты в кулаки.
— Для тебя есть подходящее определение. Террорист.
Крепыш, стоявший позади него, одной рукой держал пиво, а левую руку спрятал на коленях. Нахмурившись, он встал рядом со своим другом и хлопнул пивом по стойке бара.
— Мы все голодаем из-за тебя!
Лиам крепче сжал пистолет. В нем бурлил адреналин, все чувства работали в режиме повышенной готовности. На против него Рейносо и Перес напряглись.
— Лиам, — тихо окликнул Бишоп, в его голосе прозвучало предостережение.
Лиаму пришлось напомнить себе, что эти люди не злодеи. Они заблуждались, боялись, впали в отчаяние. Овцы, а не волки.
Горожане не готовы к этому, к нему и к тому, что он отстаивал, к тому, что он собирался сделать.
Они попали в ловушку привычного мышления — бесконечные разговоры и политика, любое неприемлемое насилие, тщательно скрываемое за кулисами, вне поля зрения.
Они все еще не понимали, что нужно делать, чтобы выжить.
Он вышел из кабинки, заправив «Глок» за пояс, и остановился. Он бы сдержал себя. Но как только кто-нибудь из них достанет оружие, сразу станет поздно. Последствия будут неизбежны.
— Я здесь не для того, чтобы драться с вами, — произнес он медленно и четко. — Но это не значит, что я не буду.
Оба мужчины отодвинули табуреты и направились к Лиаму, их позы излучали агрессию, глаза сверкали от сдерживаемого страха и разочарования.
Рейносо и Перес не двигались. Они наблюдали, готовые в случае необходимости вмешаться.
Усатый упрямец встал перед ним.
— Мы должны сдать тебя! — прорычал он. — Спорим, это все исправит!
— Это ничего не исправит. И ты это знаешь. А теперь отвали.
— Это мы еще посмотрим, правда? — Усатый не отступил. Он сдвинул ноги и напряг плечи, демонстрируя свои намерения.
Лиам кивнул и улыбнулся, подняв обе руки в примирительном жесте, чтобы запутать парня в его ожиданиях. Рванувшись вперед, он поставил подножку и ударил его открытой ладонью по лицу. Усатый упал назад, сильно ударившись головой об пол.
Мужчина покатился по полу, оглушенный и стонущий. Несколько человек шумно вздохнули.
Старик, Альберт, выглядел ошеломленным. Он не ожидал, что его приятель так быстро окажется на полу. Крепыш нахмурился, сжал кулаки, готовый замахнуться на Лиама.
— Прекратите! — Из кабинки возле двери поднялась женщина. Ей было около сорока лет, короткие каштановые волосы убраны за уши, на носу сиреневые очки. Это была Коринна Маршалл, владелица хозяйственного магазина.
— Вы ведете себя как дети, Дуэйн Лоусон и Кейл Берроуз! — воскликнула Коринна. — И Альберт Эдлин, вы уже сказали свое слово. Теперь позвольте мне сказать свое. Четыре дня назад этот человек спас жизнь моему мальчику. Ополченцы чуть не убили Джонаса. И убили бы, если бы не он. Лиам Коулман рисковал своей жизнью и здоровьем ради глупого ребенка. Никто другой, только он. Незнакомец. Вы, горожане, знали Джонаса всю свою жизнь. Кто-нибудь из вас сделал бы то, что сделал этот человек?
Никто из мужчин не ответил. Они смотрели на нее с немым удивлением.
Коринна скрестила руки на груди.
— Вот что я думаю. Заткните свои пасти и позвольте этим людям рискнуть своей жизнью, чтобы защитить вас и ваших близких.
Дейв нагнулся и помог парню, лежащему на полу, подняться на ноги. Он указал в сторону двери.
— Никаких драк в моем заведении. У тебя есть претензии к солдату, защищающему наш город? Уходи и не возвращайся.
— Я не хотел проявить неуважение, — пробормотал Честер. Парень с усами — Тим Рейнольдс — потер затылок, поморщившись, но ничего не сказал. Крепыш отступил, опустив глаза в пол.
Вдоволь натешившись, мужчины вернулись на свои барные стулья и принялись лелеять свои страдания.