Он поднялся и подошёл к шкафу.
Церемониальное облачение ждало его — аккуратно развешенное, выглаженное, с медальоном на специальной подставке из тёмного дерева. Серебристо-серый цвет дипломатического ранга, тонкие акантовые нити вдоль рукавов, указывающие на принадлежность к дипломатическому ведомству. Коуэлл позаботился об этом ещё с вечера.
Пока он неторопливо облачался, без секретарей, на этот раз, застёгивая каждую петлю в установленном порядке. В голове он формулировал в голове то, что скажет на имперском совете. Это была привычная для него процедура, каждая пауза выверена, каждый возможный вопрос продуман заранее. Он примерно уже знал, как будет развиваться совет. Видел подобное не раз и неплохо понимал, какие реплики последуют первыми, от кого и в какой тональности.
Ноту придётся зачитать вслух. Это протокол. После — дать комментарий по содержанию, изложить контекст переговоров, объяснить, почему соглашение было в шаге от ратификации и почему этот шаг так и не был сделан. Потом начнётся…
Военные ведомства немедленно потребует ответных мер. Министр финансов просчитает издержки. Он скажет это именно так — безлично и деловито, не называя войну войной, а называя её «сценарием эскалации с соответствующими бюджетными последствиями». Глава имперской безопасности будет молчать и смотреть в стол. После вчерашней аудиенции у него не оставалось иных вариантов, кроме молчания и максимальной незаметности.
Все будут смотреть на него, ожидая от него дипломатического решения.
А дипломатического решения у него пока не было.
Была только одна неудобная мысль, которую он пока не озвучивал никому — ни Коуэллу, ни Эссену, ни даже самому себе в полный голос. Мысль, которая неприятно складывалась из всего, что он знал.
Мерф — всё сейчас крутиться вокруг него.
Хотя он не был угрозой. Не поводом для войны. Он не был даже не пешкой в чужой игр. Аварцы реагировали на его появление не как на военную провокацию, не как на нарушение договорённостей. Они реагировали, весьма странно, как в пророчество, в которое, они поверили. С той особой серьёзностью, которая бывает только у тех, кто принял для себя решение: это пророчество настоящее. Это была другая логика совершено непонятная Грегору, и он сейчас думал о том, что за дурь твориться в головах Аварцев. И эта дурь не поддавалась стандартной дипломатии, потому что дипломатия работала с интересами империи и логикой, а не с верой. И хотя бы потому что до этого аварцы плевать хотели все эти пророчества, но что-то там изменилось.
А если они поверили — значит, имели основания поверить. И эти основания были достаточно весомые. Настолько серьёзные, чтобы аварский император поставил своё личное имя под нотой, а не ограничился стандартными дипломатическими каналами. Получался единственный правильный вывод из всего этого, что это пророчество всего лишь предлог, но что тогда послужило основанием для ноты?
Он надел медальон последним. Взял из стола личный искин. И сунул его в нагрудный карман.
После чего вышел в коридор.
Коуэлл уже ждал у двери, как обычно, немного в стороне, с видом предмета интерьера, который просто случайно оказался одушевлённым. Невысокий, сухощавый, с тем выражением спокойной готовности, которое у него не менялось ни в кризис, ни в штиль. Рядом с ним стоял Эссен, выглядевший так, словно провёл ночь если не без сна, то уж точно без покоя: под глазами залегли тени, воротник закрыт на один крючок выше обычного. Видел, как Эссен незаметно потянулся поправить рукав — жест, который выдаёт человека, который не успел собраться так, как хотел.
— Доброе утро, — произнёс Грегор не останавливаясь.
— Добрее, чем вчерашнее, — осторожно ответил Коуэлл, пристраиваясь следом чуть правее и на полшага позади — привычная позиция, которая одновременно означала «я рядом» и «не мешаю».
Грегор покосился на него.
Эссен тихо пристроился чуть за левым плечом и молчал. Он умел молчать в нужное время, что было редкостью в его возрасте.
— Новости из дворца? — спросил Грегор не оборачиваясь.
— Глава имперской безопасности уже в совещательном крыле, — тихо произнёс Эссен. — Прибыл ещё до рассвета. Один, без помощников. Без стандартного эскорта. Сейчас в кабинете у Варта.
— Чем он там занимается?
— Подозреваю, что ждёт либо вас, либо возможности переговорить с императором один на один. До того, как начнётся совет.
Грегор прошёл несколько шагов, не меняя темпа. Глава имперской безопасности в кабинете начальника личной охраны императора. До рассвета. После разноса, устроенного ему императором. Разумные, которым только устроили публичный разнос, не приходят на следующее утро раньше рассвета к разумному, близкому к государю, если только им не нужно что-то очень конкретное. Что-то, чего нельзя просить через официальные каналы. Что-то, что нужно выяснить, прежде чем все соберутся за одним столом.