— Варт принял его?
— Да.
Несколько шагов они прошли молча. Потом Грегор произнёс, не оборачиваясь:
— Найди мне всё, что есть по «Ренар Транзит». Не через официальные каналы. Через торговый реестр нейтрального сектора. Тихо.
— Сделать до совета?
— До совета. — Он на мгновение замедлил шаг. — И ещё одно. Ты проверял вчера биржи?
— Проверял, — сказал Коуэлл. — Военный сектор продолжил рост до утра. Аратанский — подтянулся ещё на три процента. Несколько крупных пакетов перешли через промежуточные структуры.
— Аварские структуры?
— Не все. Часть через нейтральные системы. С фиктивными адресами регистрации. — Одна из регистраций пробита на частное лицо.
— Имя?
Ответ его не удивил — хотя Грегор был почти уверен в том, чьё имя он сейчас услышит.
— Алекс Мерф.
Грегор кивнул. Как кивают, когда слышат именно то, что ожидали услышать — и именно это ожидание оказывается самым неприятным.
— Значит, знали не только аварцы.
Он больше ничего не добавил. Коуэлл понял и промолчал тоже. За годы совместной службы они давно научились разговаривать паузами — это был, пожалуй, самый точный язык из всех, которыми Грегор владел.
Галерея второго уровня вела мимо Зала Договоров. Мозаичный пол и стены здесь украшали гербы, печати, имена государств, которые когда-то заключили договора с империей. На постаментах стояли статуи геральдических животных, звёздные символы, древние знаки и каждый постамент был создан с той скрупулёзностью, которая бывает только у разумных, работающих для потомков. Некоторых из этих государств давно не существовало. Некоторые изменили флаги и названия. Некоторые просто растворились в составе империй. А их гербы так и остались на полу, безупречно выполненные. Как символы договорённостей, которые когда-то давно казались вечными.
Зал Имперского совета был устроен так, чтобы никто не чувствовал себя в безопасности. Это было сделано намеренно. Высокие потолки создавали акустику, при которой любое слово, произнесённое даже вполголоса, всё равно достигало противоположного конца стола — а именно там сидел император. Стол был достаточно длинными. Никаких мягких кресел здесь не было. У тяжёлых стульев спинки прямые, твёрдые, чтобы при долгих заседаниях у всех начинала болеть спина, и не было это неслучайностью.
Грегор занял своё место третьим слева. Привычное. Нейтральное со всех точек зрения. Достаточно близко к императору, чтобы быть услышанным без усилий, достаточно далеко от края.
Все уже находились на своих местах. Военное ведомство было представлено в лице маршала Форта — крупного, широкоплечего, разумного с короткими седеющими волосами и большими руками, которые выглядели так, словно он до сих пор проводит большую часть времени на тренажёрах. Министр финансов Аэн сидел с папкой, уже открытой, в ней лежал планшет — это означало: он пришёл с цифрами и намерен их использовать, независимо от направления разговора. Глава имперской безопасности Нарт Сальен сидел с видом разумного, которого ничто не тревожит, со слишком безмятежным видом, что само по себе было красноречивым признаком противоположного. Советник императора по внутренним делам — пожилой, молчаливый был задумчив. Контр-адмирал Кертис. Немолодой разумный командующий флотами империи. Сидел за столом с тем выражением, которое бывает у разумных, привыкших слушать больше, чем говорить, и редко ошибающихся в выводах.
Осмотревшись, Грегор понял, что император решил собрать малый имперский совет. В его понимании ситуация требовала большого — полного состава. Но, видимо, император боялся утечки. Или чего-то хуже утечки: того, что на большом совете кто-то скажет то, что не стоит знать всем.
В этот момент к нему на нейросеть пришло сообщение. Без идентификатора отправителя — только адрес, который он мгновенно опознал как зашифрованный личный канал. Отправитель был формально неизвестен. Но сообщение было от брата.
«Брат, у меня проблемы», — гласила первая строчка. — «Отправляю только так, другой возможности нет. Помоги, если сможешь. На нас на…»
Текст обрывался.
Грегор перечитал дважды. Младший брат не писал ему уже несколько месяцев. Не потому, что между ними была размолвка — просто так сложилось, как складывается у разумных, которые живут на расстоянии в несколько систем и у каждого из которых своя жизнь. Но брат никогда раньше не писал вот так — с обрывом на полуслове. Что там могло произойти? Он тут же попытался связаться напрямую, открыв канал обратной связи — ответа не последовало. Тишина. Полная. Он дал задание помощникам через нейросеть, не произнося ни слова вслух, связаться любыми доступными способами с братом и выяснить, что у них там случилось, официальными и не очень. После чего отключился.