Маршал Форт первым нарушил тишину, установившуюся после этих слов. Тишину, которая бывает не от удивления, а от того, что все одновременно начинают думать.
— Насколько значительны эти пакеты? — спросил он.
— По отдельности совсем незначительны, — ответил глава имперской безопасности. — А в совокупности сумма весьма значительна.
Контр-адмирал Кертис чуть откинулся на спинку. Его лицо не изменилось, но Грегор заметил, как пальцы контр-адмирала на секунду сжались на краю стола. Маленькая деталь, которую большинство пропустило.
— Это могут быть его личные инвестиции, — произнёс Меннер осторожно.
Он всегда так делал: прежде чем согласиться с обвинением, предлагал простейшее объяснение, чтобы посмотреть, выдержит ли оно следующий удар.
— Могут, — согласился глава имперской безопасности. — Если не учитывать, что одновременно с этими покупками аварцы через подставных аратанских разумных провели ряд финансовых операций по тем же самым секторам. С теми же целями: скупка акций тех же корпораций.
Он сделал ещё одну паузу.
— Мы не утверждаем, что это доказывает прямое сотрудничество между ним и аварцами. Мы утверждаем, что это создаёт весьма убедительную картину.
— Весьма убедительную картину? — медленно повторил министр финансов Аэн. — Глава имперской безопасности, я занимаюсь финансами всю свою сознательную жизнь. И я вам скажу следующее: «весьма убедительная картина» и «доказательство» — это два совершенно разных финансовых и юридических термина. Одно из них можно предъявить в суд. Другое высказать только на совете.
Глава имперской безопасности посмотрел на него без раздражения. Без малейшего. Именно это Грегору и не понравилось. Раздражение означало бы, что удар достиг цели. Спокойствие означало, что удар был предусмотрен заранее.
— У нас также есть косвенные свидетельства переписки. Зашифрованной. Дешифровать её полностью пока не удалось, однако характер маршрутизации сигнала указывает на источники за пределами империи.
— За пределами империи, — повторил Аэн с той же мягкой интонацией. — Глава имперской безопасности, это могут быть торговые партнёры, родственники, старые знакомые. Это может быть кто угодно.
— Может, — сказал контр-адмирал Кертис, и его голос прозвучал неожиданно тихо — Но когда, это совпадает с покупкой тех же акций аварской разведкой, это перестаёт быть совпадением, здесь можно смело выдвигать обвинения в сотрудничестве с аварской разведкой.
Он поднял взгляд.
— Ваше Императорское Величество. Я не имею удовольствия лично знать Мерфа достаточно хорошо, чтобы судить о его характере. Но я знаю, как выглядит ситуация с точки зрения военно-политической логики. Если аварская сторона включила его имя в официальную ноту, и одновременно имперская безопасность фиксирует его финансовую активность в стратегических секторах, и при этом выясняется, что у него есть зашифрованные каналы связи — это уже не отдельные факты. Это одна общая картина.
— Передать его Авару, — произнёс маршал Форт.
Как констатацию — тем тоном, каким военные говорят о неизбежном.
— Это снимет ноту. Это уберёт формальный повод для эскалации, — подтвердил контр-адмирал Кертис. — И это покажет аварской стороне, что мы готовы к сотрудничеству в вопросах, которые они считают принципиальными.
Меннер поморщился, едва заметно, но Грегор сидел достаточно близко, чтобы это видеть, и был не удивлён, когда он произнёс:
— Мы отдаём гражданина империи и адмирала иностранной державе по их требованию, — он говорил ровно, без эмоций, как разумный, зачитывающий протокол. — Это прецедент, мягко говоря, неоднозначный, а завтра они кого из нас захотят? Тебя или тебя? И что тогда? Тоже вас выдадим?
Он кивками показал на маршала Форта и контр-адмирал Кертиса.
— Он под арестом, — напомнил глава имперской безопасности. — С нашей стороны это можно оформить как экстрадицию в рамках расследования. Юридически всё чисто.
Грегор до этого момента молчал.
Теперь он посмотрел на Аэна.
Тот сидел с закрытой папкой и выражением разумного, который уже всё подсчитал и ждёт, пока остальные закончат дебаты. Расклад был понятен уже почти для всех. За исключением одного.