— Тогда удачи с неофициальным контактом, — сказал он. — Аварцы не любят, когда с ними говорят честно. Принимают это за слабость.
— Знаю, — сказал Грегор. — Именно поэтому я не собираюсь говорить с ними честно.
Аэн чуть улыбнулся, редкость для него, почти аномалия и двинулся дальше по коридору, растворяясь в потоке советников и адъютантов.
Грегор остался один. Коридор вытянулся перед ним — высокий, облицованный серым камнем, с узкими полосами освещения вдоль потолка. Он поправил мундир, задумчиво посмотрел вслед Аэну, развернулся и направился в другую сторону.
Вернувшись к себе, закрыл дверь своего кабинета и какое-то время стоял неподвижно, глядя в пол. Давая мыслям улечься. Только отдалённые шаги в коридоре, приближающиеся к двери и затихающие, вернули его в реальность.
Он прошёл к столу. Сел. И вновь задумался.
Аварцы хотят чего-то конкретного. Нота — это не угроза войны. Нота — это торг. Требование официальных извинений было стандартным прикрытием: именно то, чего просить бессмысленно, если по-настоящему хочешь войны. Войну начинают иначе. Отзывают послов демонстративно, с протокольным заявлением. Перемещают флот к пограничным секторам, так, чтобы это зафиксировала чужая разведка. Прекращают ответы на дипломатические каналы. Ничего этого пока не было. Значит аварцы торговались.
Мерф может быть отвлекающим манёвром. Или всё же ключевым. И это нужно быстро понять.
Второй пункт, само упоминание Мерфа. Неслучайное. Слишком личное для официальной дипломатической ноты. Аварский посол назвал его по имени без звания, без титула. Просто Алекс Мерф. Так называют того, кого боятся. Или того, кого хотят получить.
А пророчество…
Грегор отложил планшет.
Пророчество имперского псиона он слышал однажды, в пересказе, через третьи руки. Тогда, три года назад, на скучном приёме в честь годовщины торгового соглашения, оно показалось ему очередной красивой туманностью, которыми псионы умели прикрывать обычную интуицию. Он не верил в пророчества. Он верил в документы, в данные, в закономерности, которые можно отследить и предсказать без мистики. Но теперь, когда аварский император, разумный совершенно несклонный к сентиментальности, с репутацией прагматика, переигравшего четырёх противников за одно десятилетие, вписывал имя Мерфа в официальную ноту, что-то здесь было не то и это требовало пересмотра многого.
Он вернулся к планшету. Написал коротко: «Встреча с аварским послом. Неофициально. Сегодня».
Потом чуть подумал и добавил ниже: «Узнать: что они знают о пророчестве. И что именно их в нём пугает».
Он отложил планшет и потянулся к терминалу связи. Набрал личный код посла, неофициальный недипломатический, который не фиксировался во всех данных, а тот, что ему передали на прошлогоднем приёме по случаю годовщины мирного договора. Посол тогда сделал вид, что ничего не передавал. А Грегор что ничего от него не получал. Оба сделали это виртуозно. Оба знали об игре друг друга.
Ответ пришёл быстро, слишком быстро для кого-то, кто только проснулся. Значит, посол тоже не спал. Что само по себе было уже интересно.
— Грегор, — произнёс голос в динамике планшета. Тихий, ровный. Без удивления — намеренного, хорошо отрепетированного отсутствия удивления. — Я ждал вашего звонка.
— Посол Велин. — Грегор позволил себе лёгкую паузу, достаточную, чтобы показать: он оценил реплику. — У меня есть предложение встретиться. Без протокола и без записей.
— Сад у посольства. Через два часа. Там есть скамья у фонтана. Вы знаете где.
— Знаю, — сказал Грегор.
Связь прервалась. Он закрыл терминал и откинулся в кресле. Два часа вполне достаточно, чтобы подготовиться. Но недостаточно, чтобы продумать всё. Впрочем, в переговорах с аварцами полная готовность была иллюзией. Они всегда знали что-то, чего он не знал. Задача состояла не в том, чтобы устранить это, а в том, чтобы использовать его в свою пользу.
Он встал, одёрнул мундир и подошёл к шкафу. Требовалось переодеться в обычную одежду. Мундир на неофициальной встрече у фонтана был бы не просто протокольной ошибкой.
Когда Грегор вышел из дворца, на мгновение остановился на ступенях, давая глазам привыкнуть к свету. Хорланд уже проснулся. Воздушные потоки наполнились движением, в небе над городом тянулись первые транспортные коридоры. Они как нити сходились и расходились в определённом порядке, понятном только системе управления и диспетчерам.
День находился в самом разгаре, и это означало: любой, кто захочет отследить его маршрут, сможет сделать это без труда. Он шёл не быстро делая вид что просто гуляет. Если за ним кто следим, а за ним однозначно следили. Для них он выглядел как советник в штатском на прогулке. Ничего особенного.