Сад был небольшим клочком зелени, зажатым между посольским зданием и внешней оградой, с той подчёркнутой ухоженностью, которая свидетельствует не о любви к природе, а о желании произвести впечатление. Каждый куст обрезан точно так, как требовал аварский канон садового искусства. Аварцы любили подобные пространства.
Посол Велин уже сидел на скамье у фонтана, когда Грегор вошёл через боковую калитку. В обычной тёмной накидке, которая ничем не отличала его от любого состоятельного горожанина.
Велин был высок, с той особой прямотой спины, которую дают либо военная академия, либо очень строгое воспитание. Он тоже был одет просто. Аварцы редко отказывались от знаков статуса без веской причины.
— Грегор, — посол не поднялся со скамейки. — Присаживайтесь. Я рад, что вы пришли.
— Велин, — Грегор опустился на скамью рядом. Фонтан тихо шумел — достаточно громко, чтобы перекрыть разговор для любых направленных микрофонов. Оба это знали. Это было частью выбора места. — Ваша нота получена и прочитана.
— Рад слышать. — Велин чуть склонил голову это был аварский жест вежливого признания. — И каков вывод главы дипломатической службы Аратана?
— Вы не хотите войны, — сказал Грегор.
Велин не ответил сразу. Посмотрел на воду в фонтане и на то, как она рассыпалась мелкими брызгами в чаше и снова собиралась.
— Войны не желает ни один вменяемый разумный, — произнёс он в ответ. — Но это не значит, что войны не будет.
— Тогда скажите мне, — продолжил Грегор, — Чего именно хочет ваш император. Меня не интересует, что написано в ноте. Меня интересует то, что стоит за ней.
— Пророчество, — медленно и задумчиво сказал посол. — Вот что стоит за нотой. Именно оно.
Грегор ждал продолжения не торопя и оно последовало:
— Мой император, разумный прагматичный, вы это знаете. Он не верит в предсказания. Он верит в данные и в расстановку сил. — Велин сделал паузу. — Но когда ваш псион произносит имя, и это имя потом появляется в наших сводках разведки семь раз за полгода, мой император начинает смотреть на эти данные иначе.
— Семь раз? — Грегор произнёс это с показным удивлением. Впрочем отчасти оно было настоящим. Семь упоминаний в разведывательных сводках чужой державы за шесть месяцев — это был явно не случайный интерес.
— Согласитесь немало, — согласился Велин. — Разумный, который одним своим появлением поменял всё в баронстве — структуру власти, расклад фракций. Разумный, организовавший ловушку на станции, где водил за нос две контрразведки одновременно. А потом спокойно ушёл от них тихо, без следов, как будто его и не было. Разумный, которого пытаются убить два раза, а он выживает каждый раз. Разумный, который в одиночку уничтожает девять Теней и попадает в реанимационную капсулу, а не в морг.
Грегор молчал. Фонтан шумел.
— И чего именно боится ваш император? — спросил Грегор наконец. — Что Мерф встанет во главе флота?
— Нет, наш император ничего не боится. — Велин чуть покачал головой. — Адмирал во главе флота — это вполне понятная угроза. Её можно просчитать, против неё можно выстроить контрмеры. Мой император опасается другого.
— Чего именно?
— Того, что пророчество сбудется не так, как мы ожидаем. — Посол снова посмотрел на воду. — Пророчество говорит: он изменит расстановку сил. А не «возглавит флот». Не «выиграет сражение». Он изменит. Это очень широкая формулировка, Грегор. Слишком широкая, чтобы её игнорировать, и слишком неконкретная, чтобы ей противостоять.
Грегор удивленно посмотрел на посла. Посол его снова откровенно удивил, он знал больше, чем должен был знать. Не просто имя, а содержание пророчества. О которой самому Грегору было известно лишь в общих чертах, по пересказу из вторых рук.
— Вы пришли сюда не только ради разговора, — сказал Грегор медленно. — У вас есть предложение.
Велин чуть улыбнулся, едва заметно, одним углом рта. Улыбка разумного, которого, наконец, поняли правильно.
— Мой император хочет переговоров. Настоящих. Не обмена нотами и не официальных заявлений, а прямого разговора между теми, кто принимает решения. Он предлагает любую площадку. Можем провести их к примеру на базе восьмого флота. Сроки на ваше усмотрение. Состав делегации минимальный, без прессы и без утечек.
— Почему именно там? — сразу спросил Грегор.
— Если это место не подходит, выбирайте любое другое. Для нас это совсем не принципиально.