— Простите моё любопытство, — сказал он тогда послу, отмечая одновременно и тон, и паузу перед ответом, — но чем этот адмирал вас заинтересовал?
— Ах, это, — посол слегка развёл руками — жест одновременно небрежный и рассчитанный, — он, кажется, был женихом племянницы Его Величества. Занятное стечение обстоятельств. Впрочем, — он сделал ещё одну паузу, будто давая собеседнику время оценить следующие слова, — говорят, что для адмирала Мерфа на Нароке уже и камера приготовлена. Удобная, надо полагать.
Намёк был изящен ровно настолько, чтобы его нельзя было назвать угрозой — если не знать, что именно за ним стоит. Грегор кивнул с нейтральной улыбкой и сменил тему. Но за этой улыбкой его ум уже работал с удвоенной скоростью.
На его взгляд, вся эта история с аварским послом была бездарной постановкой имперской безопасности, которая повлекла большие и долго тянущиеся последствия те самые, что они разгребали до сих пор. В этой постановке Алекс Мерф выступал всего лишь пешкой, которую должны были убрать с политической доски сразу после окончания игры. Тихо, без лишнего шума, не оставив следов. Такие вещи делались тысячи раз на протяжении всей имперской истории. Это было неприятно, но привычно — часть механики власти, о которой не говорят вслух.
Вот только Мерф выжил.
Вернулся. Устроил разгром аварцам. И снова вроде как погиб — но, как выяснилось, снова выжил. После того как аварский посол проявил интерес к этому разумному, Грегор решил разузнать о его судьбе побольше и быстро обнаружил, что тот жив и здоров, находится на восьмом флоте под арестом. Тут стало ясно: посол аварцев в курсе, что Алекс Мерф жив и где именно содержится. Грегор попытался выйти на Мерфа напрямую, однако разговора не получилось: тот, проще говоря, не захотел общаться. Ни объяснений, ни встречных вопросов. Просто глухое молчание с его стороны, если это можно было назвать молчанием.
У Грегора появились кое-какие мысли насчёт этого упрямого и своевольного разумного. Мысли, которые он не торопился формулировать вслух даже для себя самого: слишком многое в судьбе Мерфа не поддавалось обычной логике, и это само по себе было красноречиво. Разумные, которые выживают там, где не должны выживать дважды подряд, обычно либо чрезвычайно везучи, либо чрезвычайно опасны. Иногда — и то и другое.
Но на следующий день произошло то, чего он совсем не ожидал.
Во-первых, как ему позже рассказали в подробностях, случилась драка между Мерфом и главой имперской контрразведки. Не просто стычка в частной обстановке — она произошла в присутствии всех старших офицеров флота. Если учесть положение обоих, это был настоящий нонсенс — событие за пределами любых протоколов, любых писаных и неписаных правил, которые держат военную иерархию в её привычных рамках. Грегор представил, какими взглядами обменивались старшие офицеры — застывшие лица, ни слова, ни движения, пока двое, которых не должно было быть в одной комнате с этой целью, выясняли отношения у всех на виду.
А во-вторых, их обоих сразу после этой драки взорвали. Что в империи по непонятной причине тщательно скрыли — ни официальных сообщений, ни официального расследования, ни их имён. Об этом молчали все. Ему сообщили коротко: шансов выжить после взрыва у них нет. Это, окончательно, всё запутало, поставило точку там, где должны были быть вопросы, и он забыл о Мерфе, не вспоминая до сегодняшнего дня.
Грегор тяжело вздохнул и подошёл к окну.
Стекло было прохладным под ладонью. Снаружи в колышущемся свете дежурных фонарей, внутренний двор казался безупречно пустым — геометрически правильные тени, ровные плиты мостовой, ни единого движения. Обманчивое спокойствие. Он давно перестал верить в спокойствие этих стен.
Совсем недалеко, в парадных залах императора, начинался приём, который трудно было назвать приёмом. Его Величество пребывало в ярости — таким, какой Грегор не видел давно.
Глава 2
Глава 2
Столица Аратана — Хорланд. Императорский дворец. Личные покои императора.
Император стоял у окна и задумчиво смотрел на огни города.
Звуки, привычные в городе, никогда не достигал императорских покоев, слишком толстые стены, слишком совершенная звукоизоляция. Но присутствие огромного города всё равно ощущалось, как далёкое биение чужого сердца.
Нарт Сальен, глава имперской безопасности, стоял в коридоре перед закрытой дверью в императорские покои, он ждал ровно семнадцать секунд, считая механически, прежде чем его пропустили внутрь.