Грегор смотрел на помощника несколько секунд. Потом произнёс ровно:
— То есть тот, кто отправил мне это сообщение, не хотел, чтобы его нашли.
— Именно так. Это неслучайная анонимность, господин граф. Это намеренная. Уровень технической проработки маршрутизации достаточно высок. Наши специалисты по связи работают над этим, но пока без результата.
Грегор задумался.
В голове складывалась картина, которую он не хотел складывать, не потому что боялся, а потому что знал: некоторые картины, будучи сложенными однажды, уже не разбираются обратно.
Сообщение пришло на его личный канал. Тот, что знали только те, кому было положено знать. Значит, отправитель был из числа тех, кому он доверял, или из числа тех, кто нашёл способ получить это доверие незаконным путём. Лейт не отвечает. А сам Грегор вызывал его дважды до встречи с послом и не получил ответа.
Лейт не был разумным, который игнорировал вызовы брата. Даже когда они не разговаривали неделями — по разным причинам, по разным делам, из-за разных планет и разных часовых поясов его экстренный вызов всегда принимался. Это было правилом между ними, заключённым давно, без слов, как негласный договор.
Грегор смотрел на стол перед собой. На пустой терминал. На закрытые папки с утренними сводками, которые он ещё не успел прочитать.
— Коуэлл, — произнёс он.
— Да, господин граф?
— Продолжайте работать с адресом. И запустите запрос по станции, где находится Лейт. Ненавязчиво. Без официальных каналов. Просто чтобы уточнить там обстановку.
— Понял. Ещё один вопрос, господин граф.
Грегор поднял взгляд.
— Это подождёт до завтра?
Коуэлл чуть помедлил, ровно настолько, чтобы ответ не был немедленным.
— Да, господин граф. Это подождёт до завтра.
— Тогда свободен.
Дверь закрылась тихо. Грегор остался один в кабинете. За окном темнело, Хорланд переходил в вечерний режим, транспортные коридоры в небе начинали светиться разноцветными сигнальными огнями.
Он открыл терминал.
И начал писать доклад для императора.
Глава 8
— Узнай контакты тех, кто сейчас находится на станции. — Грегор произнёс это спокойно. — Персонал, администрация, любые разумные, с которыми можно выйти на связь. Мне нужен кто-то, кто может физически проверить, что происходит в тех секторах, где находился Лейт.
— Господин граф. — Коуэлл сделал паузу.
Грегор мгновенно почувствовал эту паузу, и почти сразу понял, что они сейчас ему скажут, а сейчас они не говорят ему не из-за нерешительности, а из-за вежливого сожаления.
— Мы уже это сделали, господин граф. Ещё час назад, параллельно с попытками дозвониться до вашего брата.
Помощник стоял чуть в стороне от стола — подтянутый, немолодой, с тем особым видом сдержанной озабоченности, который отличает профессионального секретаря от обычного служащего. Грегор знал его восемь лет. За эти годы он научился читать даже незначительные изменения в его осанке.
— Связь со станцией полностью отсутствует.
— Что значит — отсутствует? — спросил Грегор тихо.
— Полностью, господин граф. Все каналы не работают официальные, административные, коммерческие, аварийные. Станция не отвечает ни на один запрос. Технически это либо полный выход из строя коммуникационного узла, либо… — Коуэлл снова остановился на слове. Либо намеренная блокировка связи. Внутри или снаружи.
Грегор задумался. Он вспоминал последние разговоры с братом. Точнее — их отсутствие. В последние недели переговоры с аварцами занимали почти всё его время; разговоры с Лейтом откладывались, сокращались, превращались в короткие «я перезвоню». Лейт не настаивал, но что-то в его последних сообщениях было не совсем привычным. Какая-то сдержанная, почти извиняющаяся настойчивость. Он явно хотел ему что-то сообщить. Грегор тогда не спросил напрямую из-за своей занятости.
А сейчас полное молчание станции. Брат, который не отвечает. И анонимное сообщение. Намеренно анонимное.
Случайностей не бывает.
Он потянулся к терминалу, набрать личный код Лейта ещё раз, хотя прекрасно понимал, что результат будет тем же.
Вызов завис. Соединение не устанавливалось. Система выдала краткую строку статуса.
«Узел недоступен».
Грегор медленно закрыл терминал.
— Продолжайте работать по этому вопросу, — сказал он Коуэллу. — Мне нужны данные маршрутов последних транспортных бортов, покидавших или прибывавших на станцию, всё необычное, что бы ни упоминалось в открытых сетях, в лентах, в переговорах диспетчеров. Всё, одним словом, всё, что связанное с этой станцией. Любая мелочь.