— У нас нет истребителей, — наконец произнёс капитан первого рейдера. Тихо и как-то виновато, будто признавался в собственной оплошности.
Несколько секунд я просто смотрел на него, не находя, что на это ответить сразу.
— Что значит «нет»? В реестре числятся четыре машины на двух ваших рейдерах.
— Числятся, — подтвердил он. — Мы только вернулись из дальнего рейда. Неделя в поясе, три боевых столкновения, одно тяжелее другого. Оба моих пилота были тяжело ранены в последнем из них. Они остались в медсекции на базе флота. Машины на борту имеют повреждения, возможно, и можно с ними что-то сделать. Но сесть в них некому.
Он сказал это без оправданий. Просто как факт. Пилотов нет. А я понял, что кое, кто так сильно торопился нас отправить, что о многом забыл. Или просто решил, что мы здесь всё решим и без истребителей.
— У меня пилоты живы, — сказала капитан второго рейдера. — Но самих истребителей нет. Мы получили попадание в лётную палубу несколько дней назад, когда возвращались на базу флота. Оба истребителя серьёзно повреждены: у одного нет носового орудийного блока, у второго… — Она чуть запнулась. — В общем, можно сказать, что его нет совсем.
Задумчиво почесал переносицу. Четыре истребителя на двух кораблях, и нет ни одного, способного вылететь на задание.
— Сколько вам нужно времени, чтобы перебросить одного из ваших пилотов на борт к капитану и собрать из всех машин хотя бы одну рабочую?
Лейтенант повернулась к кому-то за кадром. Я видел только её затылок и краешек плеча другого — видимо, техника, стоявшего у неё за спиной и что-то показывавшего на планшете. Они обменялись несколькими быстрыми фразами, слишком тихими для микрофона, почти шёпотом. Потом она снова посмотрела на меня, и в её взгляде появилась какая-то новая, осторожная надежда.
— Перебросить пилота совсем недолго, на челноке — это несколько минут. Техники говорят, что могут провести экспресс-диагностику и базовую компоновку минут за пятнадцать. Получим одну машину с полным вооружением и рабочей навигацией. Она на секунду сверилась с чем-то вне кадра, будто перечитывала данные. — Скорость и манёвренность будут процентов на пятнадцать ниже нормы из-за разнотипных компонентов — реакторные блоки у истребителей разных серий, компенсаторы тяги тоже разные. Но летать будет. Оружие в норме.
— Делайте!
Рейдеры сейчас держали дистанцию, изредка обмениваясь с пиратами редкими залпами. Достаточно, чтобы те не расслаблялись, но не настолько активно, чтобы накапливать новые повреждения.
Пираты явно никуда не торопились. Они знали, что позиция на их стороне, и это знание читалось в самой манере их огня — неспешной, почти ленивой.
Но меня всё сильнее беспокоил другой вопрос: на что они вообще рассчитывают? Да, их там сложно достать. Но им самим оттуда выбраться ещё сложнее. Они заперты в там, и рано или поздно это станет их же проблемой. Значит, они кого-то ждут. Тех двоих неизвестных, что бросили их здесь и нырнули в глубину пояса? Или у них была какая-то другая карта в рукаве, о которой я пока не знал?
Смотрел на тактический экран и думал.
Наконец, с первого рейдера пришёл сигнал готовности, а потом появилось изображение на экране: угловатая, чуть несимметричный истребитель прямо на взлётной палубе. Сварные швы там, где техники состыковали компоненты от двух разных бортов. Истребитель был похож на что-то, собранное вопреки всякой технической этике, и всё же это был истребитель, и он стоял на палубе, готовый лететь.
Рядом с ним находился пилот в лётном комбинезоне, молодой разумный, явно со второго рейдера. Через незатемное забрало шлема было видно сосредоточенное лицо без тени страха. Только плотно сжатые губы и взгляд, устремлённый куда-то вперёд, куда ему предстояло лететь.
— Готов к вылету, — доложил он. — Маршрут проложен. Вижу три возможных прохода с правого фланга, полечу через средний, там чуть шире. Расчётное время прохода около четырёх минут на минимальной тяге. На выходе окажусь примерно в восьмидесяти метрах от хвоста ближайшего пиратского эсминца.
— Машина должна вести себя немного вяло на манёврах влево, — предупредил его капитан первого рейдера. В его голосе прозвучала сдержанная забота старшего офицера, отправляющего разумного в бой на плохо собранном и облётанном борту, и от этой заботы веяло чем-то почти отцовским. — Там компенсатор чужой, с непривычки можно промахнуться мимо прохода.
— Учту. — ответил пилот, сопроводив его краткий кивком. — Разрешите взлёт?
— Разрешаю. Удачи.