Створки лётной палубы разошлись, выпустив в чёрную пустоту истребитель. Он выскользнул в открытый космос с той неожиданной лёгкостью, с которой умеют двигаться только хорошо настроенные машины, даже если собраны они из того, что было под рукой. На тактическом дисплее его маркер медленно двинулся в сторону астероидного поля, огибая пиратские позиции с правого фланга.
С большим интересом я следил за его движениями. Маркер скользил вдоль края большого астероида, нырнул в каменную тень, исчез из прямой видимости камер — секунда, две, три. Потом появился снова, уже, с другой стороны, медленно и аккуратно огибая следующий обломок. Пилот вёл машину на минимальной скорости, проходя между каменными глыбами буквально в нескольких метрах от их поверхности, где гравитационные тени делали показания сенсоров зернистыми и ненадёжными. Однажды маркер замер почти на секунду — должно быть, пришлось уйти от вращающегося обломка, перекрывшего проход.
Потом маркер вышел, с другой стороны, уже за позициями пиратов.
И сразу же на тактическом дисплее вспыхнули красные линии, трассы от пламенных орудий истребителя, бьющих в корму пиратским кораблям. Истребитель ударил по ближайшему пиратскому эсминцу с дистанции, с которой промахнуться было практически невозможно. Цепь попаданий пламенных зарядов прошлась по кормовой секции. Досталось и двигательный отсеку и маневровым системам управления эсминца. Он сразу подсветился повреждённым на дисплее. Пилот попал именно туда, куда и было нужно. Явно опытный пилот сделал вывод для себя.
Я представил, как это выглядело оттуда, изнутри пиратской позиции. Они смотрели вперёд, откуда должна была прийти угроза. Они просчитали все углы атаки, выстроили укрытие, рассчитали сектора обстрела. И ждали удара в лоб. А получили — сзади.
Пираты среагировали мгновенно, но не так, как следовало бы, на мой взгляд. В эфир прорвались обрывки их переговоров, растерянных, перебивающих друг друга, на повышенных тонах. Слов было не разобрать, но тон говорил о многом. Позиция, которую они занимали, внезапно стала ловушкой: развернуться, чтобы ответить на удар с тыла, означало подставиться под огонь наших рейдеров спереди. Остаться на месте, значит, получать с двух сторон одновременно. Хорошего выхода у них не было, и они, судя по всему, только сейчас начали это осознавать в полной мере.
Капитан первого рейдера среагировал профессионально, не дожидаясь моей команды. Оба рейдера резко усилили темп огня, прижимая пиратов к камням, вгоняя их в ещё более безвыходное положение. Фрегат рванул вперёд — впервые за весь бой, — пока пираты отвлеклись на истребитель, фрегат проскочил открытое пространство и занял выгодную позицию сбоку от пиратских позиций.
Один изрядно потрёпанный истребитель, собранный из двух повреждённых машин, пилотируемый пилотом с другого корабля сделал то, чего не смогли сделать два рейдера и фрегат за всё время боя. В этом была своя горькая справедливость.
Пси мне непрозрачно намекнуло: ситуация переломилась. Оставшиеся три пиратских корабля заметались, как звери, которых загнали в угол и которым внезапно ударили сзади. Манёвры их стали разрозненными, утратив ту холодную слаженность, что так беспокоила меня в самом начале боя. Единый план рассыпался — я видел это по тому, как корабли начали действовать каждый сам по себе, без единого командного импульса, без координации, без смысла. На каком-то корабле что-то происходило: либо их командир погиб при первых ударах истребителя, либо потерял управление ситуацией и замолчал. В любом случае — это было именно то, что мне было нужно.
— Искин, — произнёс я, — связь с первым рейдером.
— Слушаю, адмирал.
— Капитан, ваш истребитель работает великолепно. Держите пиратов в клещах. Не давайте им перегруппироваться, ни секунды передышки, у них быть не должно.
— Принято, адмирал, — голос капитана прозвучал ровно, но в нём было что-то, что можно было назвать гордостью за пилота, гордостью, которую он даже не пытался скрыть. — Но у Тайри энергоблок на исходе, пришлось поставить старый. Нового не нашли.
Тайри. Значит, так зовут пилота. Я запомнил это имя. Вернёмся, обязательно представляю к награде.
— Сколько у него осталось?
— По его докладу — минуты на три-четыре активного боя. Старый блок держит мощность, но ресурс у него на нуле — с каждым выстрелом падает чуть быстрее. Потом ему придётся выходить, иначе лишится тяги прямо в астероидах, а там это верная гибель.
Три-четыре минуты. Это немного. Но должно было хватить, если всё пойдёт как задумано.
— Пусть работает, пока может. Рейдеры — ракетная атака! Распределить цели и уничтожить! Не давать им уйти!